Главная > Святые > Святой благоверный князь Георгий Владимирский, основатель Нижнего Новгорода
15:46, 31 июля 2015

Святой благоверный князь Георгий Владимирский, основатель Нижнего Новгорода

george-vsevolodovich-1Святой благоверный Великий князь Георгий (Юрий) Всеволодович родился в 1189 году в городе Владимире Клязменском. Родители его были Великий князь Владимирский Димитрий-Всеволод III*, названный историей Великим, и супруга его Великая княгиня Мария Шварновна.

*До XIV столетия было в обыкновении на Руси давать детям князей два имени: одно в 1-й день рождения — славянское, заключавшее в себе слова мир, власть, слава и подобные им, или бывшие созвучными с христианскими именами. Это имя называлось княжьим именем. Другое имя — христианское — давалось при крещении. Первое имя пользовалось большей известностью, чем второе.

Великий Всеволод был один из достойнейших князей русских, украшенный добрыми качествами души и доблестями гражданскими. По сказаниям русских летописей, он добрых миловал, злых казнил, не уважал лица сильных и не давал никого в обиду, не напрасно нося меч, ему Богом данный. Но при этом он, как повествуют те же летописи, не возносился этой земной славой, не величался собою; но надежду во всем возлагал на Бога, ибо имел всегда в сердце своем страх Божий. Памятники благочестия Великого Всеволода доселе сохраняются во Владимире. Это белокаменные храмы — два придельных при Успенском соборе, Дмитриевский собор и Успенский в женском монастыре. Кроме этих храмов, Всеволодом построен еще Рождество-Богородицкий храм, состоящий в нынешнем Архиерейском доме, в XVIII столетии из-за многочисленных пристроек утративший свой древний облик, но в царствование Императора Александра II приведенный в первоначальный вид.

Мать Георгия, княгиня Мария Шварновна, не менее супруга своего отличалась благочестием. Она, будучи женщиной весьма доброй, благочестиво провела всю жизнь свою с детства в страхе Божием, любя правду, утешая печальных, больных и нуждающихся, подавая им требуемое. По неисповедимым судьбам Промысла Божия, за 7–8 лет до смерти постигла ее тяжкая болезнь. С истинно христианским терпением, без малейшего ропота, несла она этот крест, подражая терпению Иова и вольным страданиям Господа Иисуса Христа. «Аще благая прияхом от руки Господни,— любила повторять Великая княгиня во время своей болезни, — злых ли не стерпим». За 17 дней до кончины она из дворца переселилась в женскую обитель, устроенную ее благоверным супругом, где, отрекшись от мира, в сане инокини окончила многострадальные дни свои. Удивительно ли после сего, что такие благочестивые родители воспитали столь благочестивого сына, каким был Георгий.

Будучи еще только двух лет от роду, Георгий, по сказанию летописцев, оказывал уже ревность к благочестию и вере отеческой. Когда был трех лет, он в городе Суздале введен был в княжеское достоинство епископом Иоанном, по тогдашнему обыкновению, при особом церковном молитвословии и обряде, называемом постригами. В тот же день он был посажен на коня, и было большое празднество в честь этого в городе Суздале. Возрастая телом, княжич возрастал и духом. Каждодневно он ходил в храм к богослужению, с благоговением внимал там чтению и пению, любил и дома разговаривать о предметах священных, упражнял себя также в посте, бдении и молитве. Приятно было родителям видеть такое благочестие в своем юном сыне, и они слушали его больше, чем других сыновей. Когда Георгию было 17 лет, он лишился нежно любимой матери. Древний жизнеописатель изображает трогательно-печальную картину прощания Георгия с умирающей матерью: Георгий пал на грудь матери и, обливаясь слезами, восклицал: «Увы мне, свете — мати моя, госпоже моя! К кому воззрю, к кому прибегну и где насыщусь такого благоучения и наказания разуму? Увы мне, сияющая заре лица моего, браздо юности моея, камо отходишь, мати моя?» Растроганная столь нежной любовью к себе сына, княгиня утешала и благословляла его. «О жалостливое, любезное чадо, — слабеющим голосом говорила она ему, как бы в духе пророческом, — будь во все роды хвалим и блажим». С подобающей честью схоронил супругу свою Великий князь Всеволод. Много слез было пролито всеми над гробом ее, но больше всех, — сказано, — плакал Георгий и не хотел утешиться, потому что больше всех других сыновей был любим ею.

Великий князь Георгий Всеволодович объезжает  на ладьях вновь завоеванные земли в устье реки Оки.  Худ. Г. Мальцев

Великий князь Георгий Всеволодович объезжает
на ладьях вновь завоеванные земли в устье реки Оки.
Худ. Г. Мальцев

В 19 лет Георгий Всеволодович вступил в супружество с дочерью Великого князя Киевского Всеволода Чермного Агафией. Таинство брака было совершено в соборном Владимирском храме епископом Иоанном. Благочестивому Георгию Бог даровал супругу, достойную его. Вот что говорит об этой чете один древний жизнеописатель: «Оба — как супруг, так и супруга, будучи благочестивого корене, добре научена была благочестию и тако оба свята, праведна, милостива, кротка, обидимыя изымасте из рук обидящих, и нищия миловаста вельми, воздержанию же прилежаста и любяше пост, целомудрие и чистоту, и паки по премногу Христу угождаста во всем добрыми делы своими, желающе по Господню слову, кротких землю наследити и покой праведных обрести». Так мирно текла жизнь благоверного князя во Владимире до самой кончины родителя. Известны только из сего времени четыре удачных похода его против врагов Владимирского княжества. Но вот с 25 лет начинается его самостоятельная деятельность для Церкви и отечества.

Чувствуя приближение смерти, Великий князь Всеволод пожелал устроить своих детей. По праву старшинства престол Владимирский должен был принадлежать старшему из сыновей, Константину, княжившему тогда в Ростове, и Всеволод хотел, пока жив, посадить его на нем, но так, чтобы Ростов принадлежал Георгию. Для объявления своей воли Всеволод потребовал к себе всех своих детей. Все явились по зову, кроме Константина, который желал вместе с Владимиром держать за собой и Ростов, что несогласно было с волей отца. Три раза отец посылал за сыном, но каждый раз получал отказ явиться, если не будет сделано отцом по желанию сына. Огорченный непослушанием Константина, князь Всеволод собрал бояр и народ владимирский и пред ними излил скорбь свою на сына. Решено было народом лишить Константина старейшинства и передать великокняжеский престол Георгию. Итак, Георгий Всеволодович, будучи 24 лет от роду, объявлен был Великим князем Владимирским и благословлен на этот подвиг умирающим родителем. «Будь братьям вместо отца, — говорил он ему, — имей их также, как я имел. А вы, дети, — продолжал он, обращаясь к прочим детям, — не ополчайтесь друг против друга, и если кто из других князей восстанет на вас, вы все соединитесь вместе против них. Да будет вам помощником Господь и Святая Богородица и молитва деда вашего Георгия и прадеда Владимира, потом и я благословлю вас», и с этими словами тихо отошел ко Господу, 12 апреля 1213 года.

На первых порах, после смерти отца, братья жили мирно. Георгий, хотя и был Великим князем, но старшему брату оказывал всякое почтение и любовь. Похоронивши отца, он отправился в Ростов к Константину, чтобы, с одной стороны, лично засвидетельствовать ему братскую любовь, а с другой — чтобы условиться относительно княжения. Константин, по-видимому, примирился со своим положением, по крайней мере, не изъявлял враждебных чувств к Георгию.

Великий князь Георгий Всеволодович встречает своего  брата Святослава

Великий князь Георгий Всеволодович встречает своего
брата Святослава

В другой раз Великий князь был у Константина, по приглашению даже его самого, на освящении соборного храма в Ростове. По своему смирению, Георгий соглашался, лишь бы только не было вражды между братьями и кровопролития, даже уступить Константину великокняжеский престол, но так, чтобы предсмертная воля родительская была свято исполнена. «Брате Константине, — говорил Георгий, — если ты хочешь Владимира, иди, садись в нем, а мне дай Ростов». Но Константин упорствовал на своем. «Ты сядь в Суздале», — отвечал он Георгию. Так прошло пять лет. Но вот прибыл из южной России в северо-восточную князь Мстислав, защитник новгородской вольности, всю жизнь свою проведший в военных занятиях. Он разъезжал со своей дружиной, составленной из воинов, закаленных в боях, по всей Руси, и являлся там, где приглашали его. За его боевую жизнь народ прозвал его Удалым. Он-то и предложил Константину свои услуги против Георгия, обещая сделать все для того, чтобы посадить его во Владимире, не отнимая и Ростова. Константин с радостью принял предлагаемое. Произошла вблизи города Юрьева кровавая битва. За Константина были ростовцы и новгородцы с Мстиславом и его дружиной; за Георгия владимирцы, суздальцы и переславцы. На стороне первых была и численность войска, и отчаянная храбрость, испытанная во многих битвах. Георгий потерпел поражение. Но он вследствие того не пришел в ожесточение и не добивался, как делали иные князья, во что бы то ни стало себе победы. Покоряясь неисповедимым судьбам Промысла Божия, владеющего судьбами царств и народов, он вышел к победителям с дарами и сказал им: «Братья, вам челом бью, вам живот мне дать и хлебом меня накормить!» Советом Константина и Мстислава назначен был ему в удел бедный Волжский Городец, или Радилов. Перед отъездом из Владимира Георгий вошел в соборный храм Богоматери, где излил всю печаль свою в молитвенных воплях пред чудотворной иконой Богоматери, оросил слезами гроб родителя своего, так нежно любившего его, и, успокоенный верой и надеждой на милосердие Божие, выйдя из храма, сел с семейством своим в ладью и отправился в назначенный удел свой. В числе немногих друзей пожелал сопутствовать ему и епископ Владимирский, добродетельный Симон, не захотевший оставлять князя в его злополучии и доказавший тем правоту поступков его.

Мстислав, сделав свое дело, удалился, а Константин сел во Владимире. Но совесть его не была спокойна, тем более и здоровье его сильно расстроилось, он чувствовал уже недолговечность своей жизни. И вот через два—три месяца Константин просит к себе во Владимир Георгия. Последний, забывши все, едет к нему. Братья свиделись, и все старое забыто между ними. «Оба охаппистася при свидании, — говорит летопись, — и плакаста на мног час». Они вошли в соборную церковь Богоматери, где, при гробе родителя, запечатлели примирение свое молитвой и целованием креста. Константин упросил Георгия переселиться в Суздаль и объявил его наследником своего престола. Через год Константина не стало в живых и Георгий второй раз воссел на престол Владимирский.

На престоле великокняжеском занялся Георгий устроением своей области. Братьев и племянников он наделил городами, и они стали почитать Георгия вместо отца и поступать во всем по воле его. Внутренняя жизнь нашей страны вследствие того потекла мирно и спокойно. Народ за то благословлял Бога и Великого князя Георгия. Дружными действиями всех князей Владимирского княжества усмирены были враги и внешние — болгары и мордва, жившие по берегам рек Оки и Волги и часто беспокоившие Владимирскую область хищническими набегами. В три похода эти враги были совершенно усмирены. А Великий князь, чтобы навсегда обезопасить восточные границы своего княжества от этих врагов, сам отправился на берега Волги и там, внимательно осмотрев местность, заложил в 1221 году город, знаменитый Нижний Новгород, населил его жителями и создал в нем храмы Всемилостивого Спаса и Архангела Михаила*. Жители этого города прежде благоговейно почитали своего основателя**.

*На паперти Архангельского собора до революции существовала надпись, начинающаяся так: «Древле Низовскою землею владели идолопоклонники — мордва. Благочестивый Великий Князь, ныне духом в Бозе, а нетленным телом своим во граде Владимире почивающий, Георгий Всеволодович, дабы облегчить владения свои от набегов соседственных народов, заложил на устье реки Оки град и нарек ему имя Нижний Новград и поставил в нем первую церковь во имя Архистратига Михаила деревянную, а потом в 1227 году каменную, соборную».

** До революции в день памяти святого благоверного Великого князя Георгия (4 февраля по ст. стилю) во всех церквях Нижнего Новгорода совершалось праздничное богослужение. В апреле 1875 года была отправлена из Владимира в Нижний Новгород, по просьбе граждан, икона святого Георгия с частью мощей его, которую установили в Архангельском соборе.

Успех оружия и внутреннее спокойствие страны возвысили славу Великого князя. Вследствие этого князья южной Руси стали обращаться к Георгию за советом и помощью в трудных обстоятельствах.

Благоверный Георгий всегда был рад послужить ближним и никогда не отказывал в помощи правому делу. Два раза, во время его княжения, первосвятители русские, Киевские митрополиты, посещали его во Владимире и благословляли его за благоустройство церковное, за благолепие храмов Божиих и благочестивую жизнь подданных его. Митрополит Кирилл, во время пребывания своего во Владимире в 1225 году, на место скончавшегося добродетельного Симона рукоположил во епископа Владимира, Суздаля и Переславля игумена Владимирского Рождественского монастыря Митрофана. Событие — дотоле небывалое во Владимире! Но благочестие Великого князя Георгия в особенности выразилось тем, что, по его повелению, были перенесены из Болгарской земли в город Владимир святые мощи мученика Авраамия, принявшего мученическую кончину от сограждан своих за ревностное распространение христианской веры между ними. Господь Бог прославил верного раба своего за благочестивую ревность его во славу Божию, и могила мученика с самого первого дня ознаменовывалась небесными знамениями и чудотворениями. Георгий Всеволодович пожелал иметь святые мощи во Владимире. Болгары не отказали ему в том. И вот 9 марта 1230 года, в день памяти 40 мучеников, епископ Митрофан и все духовенство владимирское, Великий князь и жители города с великой честью встретили святые мощи за городом, и с пением церковных песней внесли в город, и положили в женской обители Пресвятой Богородицы.

Слухи о благочестии Владимирского Великого князя достигли Рима и папа Григорий IX пытался совратить его в латинство. Но Георгий Всеволодович как родился в православной вере, так и пребыл в ней до своей кончины, несмотря на самые трудные обстоятельства, которые Бог судил ему испытать в последние дни жизни.

Не много светлых дней видел святой Георгий и во время всей своей жизни. Но последние дни ее представляют целый ряд страданий как телесных, так и душевных. Многими скорбями вел Господь Бог верного раба своего к вечному блаженству. Первые годы вторичного княжения его на престоле Владимирском обещали, по-видимому, полное благополучие стране. Не было в ней ни междоусобий княжеских, так жестоко раздиравших южную Россию, ни нападений со стороны внешних врагов, усмиренных оружием князя Георгия. Но это видимое благополучие было лишь затишьем перед бурей. Страшные знамения, время от времени повторявшиеся в природе, служили как бы предвестниками грядущих бедствий. Так, летом 1223 года была страшная засуха во всей Владимирской области. Горели леса и болота; воздух был наполнен такою мглою и дымом, что птицы падали на землю и звери из лесов бежали в города и селения, и был страх и ужас на всех. Страшные кометы в том же 1223 и 1225 годах пугали суеверный народ. Но в особенности тяжел и грозен был для большей половины Руси 1230 год.

3 мая во Владимире случилось небывалое явление природы. Во время литургии, в то время, когда в соборной церкви читалось Евангелие, случилось такое сильное землетрясение, что многие церкви растрескались, иконы в них сдвинулись с мест, паникадила и подсвечники закачались из стороны в сторону; народ, в ужасе думая «яко голова обишла коегождо их», падал на землю. Того же месяца 10-го и 14-го числа были видны на небе страшные затмения солнечные. Не на добро, — говорили испуганные люди, — но на зло, грехи наши Бог нам знамение кажет. И действительно, уже надвигалась грозная туча на горизонт России. Пронеслась по всей России ужасная весть, что полчища татар, подступавшие в 1223 году к Южной России и скрывшиеся неведомо куда после Калкской битвы, снова приближаются к пределам русским. С конца 1236 года начали доходить до города Владимира слухи о татарах, один другого страшнее: вот они пленили болгарскую землю (на территории современного Татарстана), жителей ее или перебили, или взяли в плен; вот они уже в мордовской земле (нынешних Пензенской и Нижегородской областях) и надвигают силы свои все ближе и ближе к владениям Руси. Наконец является во Владимир посольство из Рязани к Великому князю Георгию Всеволодовичу с просьбой о помощи против татар, наступавших на Рязанское княжество.

Татары, пирующие после битвы на реке Калке

Татары, пирующие после битвы на реке Калке

Большое раздумье было у Великого князя и владимирцев по поводу сего посольства: давать помощь или отказать в ней. Решили отказать, чтобы на всякий случай приберечь силы для своей борьбы с врагом. «Недоумение бо, — замечает по этому случаю летописец, — и угрозу, и страх, и трепет Бог наведе на ны за грехи наши, и поглощена бысть премудрость могущих строити ратныя дела, и крепких сердца в слабость женскую преложишася, и сего ради ни един от князей русских друг ко другу пойде на помощь».

Между тем 21 декабря 1237 года татары, после злой сечи, при ужасных неистовствах, пленили Рязань и устремились далее на Коломну, а отсюда уже недалеко было и до Москвы. В Москве княжил тогда второй сын Великого князя Георгия Всеволодовича Владимир. Прослышав об этом движении, Великий князь Владимирский отправляет войско к Коломне, под начальством своего старшего сына Всеволода и опытного в битвах воеводу Еремея Глебовича. Вблизи Коломны в первый раз владимирская рать встретилась с «звероподобным врагом», о котором знала доселе только по слухам. Неустрашимо вступила она в битву, но не могла одолеть врага многочисленного. Большая часть воинов вместе с воеводой Еремеем Глебовичем пала под ударами мечей татарских. Всеволод с малою дружиной едва спасся бегством во Владимир, где и поведал родителю своему о печальном исходе своей битвы. Взявши Коломну, татары, не останавливаясь, пошли дальше, ко Владимиру. Москва, тогда еще небольшой городок, была ими сожжена, жители ее почти все умерщвлены; Владимир Георгиевич был взят в плен и должен был следовать за ордой, претерпевая на пути всевозможные лишения и страдания.

Георгий Всеволодович видел всю безнадежность своего положения и понимал, что ему только своими силами не одолеть врага: нужны были соединенные силы всей Руси, чтобы дать отпор врагам многочисленным, как «саранча», и свирепым, как «демоны». Но во Владимире сосредоточить эти силы было невозможно. Батый спешно подвигался со своей ордой к столице северо-восточной Руси и войска союзников не могли вовремя поспеть. И вот Великий князь задумал совершить для своей отчизны подвиг необыкновенный: он оставляет свой столичный город и в нем самых близких своему сердцу — жену, детей, внуков — под охраной небольшой дружины, а сам отъезжает на берега реки Сити, в современной Ярославской области, чтобы, соединившись с другими князьями, дружно дать отпор вражьей силе. Трогательно описывает один из летописцев русских отъезд Великого князя из Владимира. Собрались в великокняжеский дворец епископ Митрофан и бояре владимирские. Великий князь уже был в одеянии ратном, совсем собравшись в путь; помолились Богу, отъезжающий получил благословение от святителя; начались прощания с супругой, детьми, внуками и всеми присутствовавшими, слезы неудержимо текли из глаз всех и прерывали слова. Между тем перед дворцом ожидала князя дружина и народ. В сопровождении епископа и родных, с трудом скрывая слезы, вышел князь из дворца и направился в соборный храм Богоматери; с слезным воплем пал он здесь пред св. иконой Пречистой, поручая ее заступничеству свое семейство и подданных, поклонился гробу своего державного родителя, благословился снова от епископа, обнял еще и в последний уже раз близких своему сердцу, сказал последнее «прости» народу и вышел из храма. Плач и рыдания народные всюду сопровождали князя и не прекращались, пока он не выехал из города. «И бысть плач велий во граде и не бе слышати, друг ко другу глаголюща в слезах и рыдании». Все как будто предчувствовали, что это прощание с Великим князем последнее, что уже больше не свидеться с ним в здешней жизни.

Кончина Великого князя Георгия Всеволодовича.  Рис. В. Верещагина

Кончина Великого князя Георгия Всеволодовича.
Рис. В. Верещагина

«Месяца февраля в 3-й день во вторник, за неделю прежде мясопуста, — так начинает летописец скорбную повесть о нашествии татар на Владимир, — приидоша множество кровопроливцев хрестианских, без числа, яко прузи». Владимирцы накрепко заперли все городские ворота и с покорностью воле Божией ожидали своей участи. Старшие дети Великого князя Всеволод и Мстислав Георгиевичи вместе с опытным воеводой Петром Ослядюковичем с Золотых ворот наблюдали за движением врага и ободряли устрашенных владимирцев. Татары сначала уклонились от боя и требовали сдачи. Они выделили из целой орды конный отряд, который и направили к Золотым воротам. «Где Великий князь Юрий, в городе ли он», — был первый вопрос их к владимирцам. Но сии вместо ответа пустили на врагов стрелы. «Не стреляйте», — кричат татары, и выводят из средины орды Владимира Георгиевича. «Узнаете ли своего княжича», — спрашивают они владимирцев. Действительно, нелегко было узнать Владимира: так он изменился в лице от тяжкой неволи и туги сердечной. Князья-братья и народ не могли удержаться от слез, видя его изможденного, бледного, еле державшегося на ногах; но старались преодолеть скорбные чувства, чтобы не показать гордому врагу своего малодушия. Сам княжич, несмотря на всю тяжесть своего положения, убеждал братьев своих не сдавать города врагам. «Не сдавайте города, братья мои, — восклицал он им. — Лучше мне умереть пред Златыми вратами за Святую Богородицу и православную христианскую веру, нежели быть воле их над нами». Ожесточенные варвары, услышавши эту смелую речь Владимира, тотчас растерзали его, лишь только несчастный страдалец успел произнести: «Господи Иисусе Христе! Приими дух мой, да и аз почию во славе Твоей».

Татары видя, что владимирцы без боя не сдадут им города, расположили главный стан свой против Золотых ворот, тогда как другие части орды в несметном количестве окружили город со всех сторон. При виде таких приготовлений неприятеля, у владимирцев не оставалось никакой надежды на спасение: каждый из них ждал себе или смерти, или позорного полона. Но от того они не впали в бездеятельное отчаяние: они рвались на битву с врагом и честную смерть на ратном поле предпочитали жизни в постыдном рабстве. «Братья, — восклицали княжичи своей дружине, — лучше нам умереть пред Златыми враты за Святую Богородицу и за веру православную, чем быть в воле врагов». Слова эти по сердцу были всем дружинникам: все рвались на бой с врагом веры и отчизны. Один только старый воевода Петр Ослядюкович воспротивился тому. Он видел, что поспешность военных действий принесет больше вреда владимирцам, чем пользы, что неминуемая гибель дружины только скорее откроет татарам доступ в город; он мог надеяться, что, задерживая наступательные действия врага, даст Великому князю время собрать войско и явиться на выручку осажденным. «Сие все навеле на нас Господь за грехи наши, — говорил воевода, — как мы можем выдти против Татар и противостать такому множеству? Лучше нам сидеть в городе и, сколько возможно, обороняться против них». Послушались воеводы и, потерявши всякую надежду на свои силы, обратились к утешениям религии. «И начаша, — повествует летописец, — молебны пети и рыдания слез пролияша много ко Господу Богу и Пречистой Его Матери Богородицы».

Между тем татары, обложивши Владимир своим станом, выделили несколько отрядов из всей орды и направились на Суздаль. «И сотворилось великое зло Суздальской земле, какого зла не бывало от крещения Руси». Город был сожжен и разграблен. Множество жителей было беспощадно умерщвлено: «Игумени, попы и диаконы, чернцы и черницы, слепые и хромые, и глухие, то все Татары изсекоша, а прочие жители, и жены, и дети взяты в плен и в жестокий мороз должны были следовать за ордою босы и безпокровны, издыхающе от мраза».

Икона Спасителя с припадающими св. блгв. князем  Александром Невским (в схиме Алексием) и  св. блгв. князем Георгием Всеволодовичем

Икона Спасителя с припадающими св. блгв. князем
Александром Невским (в схиме Алексием) и
св. блгв. князем Георгием Всеволодовичем

После возвращения отрядов от Суздаля Батый начал наступательные действия и на Владимир. 6 февраля с утра до вечера татары ставили вокруг города леса и пороки (род стенобитных орудий) и на ночь обнесли весь город тыном. Беспомощные граждане не имели никаких средств для обороны. Огласился воздух великим плачем владимирцев. Все, от мала до велика, обрекали себя на мученическую смерть и спешили по-христиански приготовиться к ней. Все исповедовались и причащались Святых Таин; многие даже постригались в монашество. Владыка Митрофан, князья, воевода Петр Ослядюкович, все бояре и люди увидели, что «их граду уже взяту быти, — повествует летописец, — восплакашеся плачем великим и внидоша в церковь Пречистой Богородицы в соборную и постригошася во святый ангельский образ от владыки Митрофана Великая Княгиня и сынове ея, и дщери, и снохи ея, и елицы хотяху, и бысть кричание и вопль, и плачь велий во граде».

Священный обряд совершился в тишине торжественной. Знаменитые россияне простились с миром, с жизнью, но, стоя на пороге смерти, еще молили Небо о спасении России, да не погибнет на веки ее любезное имя и слава. 7 февраля, в неделю мясопустную, когда святая Церковь изображением страшного суда возбуждает чад своих к покаянию, совершилось страшное разорение и опустошение города Владимира. Всю ночь едва ли кто из владимирцев сомкнул глаза для сна. В соборном храме началось утреннее богослужение. Умилительные песнопения того дня невольно должны были возвышать дух молящихся и укреплять их верой и надеждой на небесные награды, обещаемые непоколебимым исповедникам Христова имени. На небе стало светать; но это утро уже было последнее для большого числа владимирцев. Со всех сторон начался приступ к городу; стенобитные орудия проламывали городские стены; из татарского стана сыпались, «как дождь», на город камни; с четырех сторон стены уже были проломаны, и с дикою яростью, «как демоны», ворвалась орда татарская в город от Золотых ворот, и от Лыбеди — у Орининых ворот, и у Медных, также и от Клязьмы — у Воложских врат. Началось ужасное избиение граждан и опустошение города. В несколько часов часть города между Золотыми воротами и кремлем, называвшаяся Новым городом, представляла кучи пепла и груды развалин, среди которых лежало множество бездыханных тел владимирцев. Князья Всеволод и Мстислав и оставшиеся граждане искали спасения в среднем городе, называвшемся Печерним, нынешнем кремле. Епископ Митрофан, Великая княгиня с семейством своим, духовенство владимирское, бояре и множество граждан искали себе убежища от лютых врагов в храме Богоматери. Здесь, за Божественною литургиею, святитель в последний раз принес бескровную жертву за себя и свою несчастную паству. Слова молитвы прерывались рыданиями. Все готовились на смерть, отложив всякое житейское попечение. Напутствованные в жизнь вечную Святыми Тайнами из рук архипастыря своего, владимирцы спокойно, с христианским упованием, ожидали себе смерти. Епископ, великокняжеская семья, архимандриты и игумены, бояре и именитые граждане укрылись на восходных полатях (нынешних хорах), куда вела потайная лестница. Множество граждан осталось и внизу храма. Входные двери были изнутри заперты. Епископ благословлял своих пасомых на подвиг мученичества. «Господи Боже сил, Светодавче, седяй на херувимех, — молился он, — простри невидимую руку Твою и приими с миром души раб Твоих».

Покров на мощи св. блгв. князя  Георгия Всеволодовича

Покров на мощи св. блгв. князя
Георгия Всеволодовича

В то самое время, когда столь дивное и умилительное зрелище происходило внутри, в те самые торжественные минуты христианских чувств, исполненных самоотвержения и веры, татары-язычники с злобной ненавистью ко всему христианскому и русскому волновались вне храма. Горсть защитников города не могла выдержать напора целой орды. Князья Всеволод и Мстислав со своей дружной пали от мечей татарских. Через трупы их дикая орда неистово ворвалась в Печерний город и устремилась на разграбление храмов и домов, истребляя все, чего нельзя было взять, огнем и мечом. Княжеский дворец был разграблен и зажжен; придворная церковь в честь св. великомученика Димитрия — усердие Великого князя Всеволода III — лишена была всех своих сокровищ. Соборный храм Богоматери окружили татары со всех сторон. Крепкие запоры дверей его не могли устоять пред напором врагов. С демонской яростью ворвались язычники в Божий храм, посекая всех, находившихся в нем, и обагрился чудный медный пол его христианскою кровью. Все, что только было ценного в храме: золото, серебро, драгоценные камни, сосуды, одежды первых Великих князей, которые хранились в церквах в память о них, даже богослужебные книги, сделались достоянием хищников. Чудотворная икона Богоматери лишена была всех дорогих украшений. Но ни богатая добыча, ни множество жертв бесчеловечного избиения не удовлетворяли алчности рассвирепевших татар. Они искали великокняжеского семейства. Узнавши, что оно скрывается на восходных полатях и, не находя возможности проникнуть туда, они то ласками, то угрозами убеждали Великую княгиню сдаться им. Но она и бывшие с нею решились претерпеть все, что будет послано от Бога, лишь бы только не попасть в руки врагов живыми. Рассвирепевшие еще более от неудачи, варвары навалили кругом храма и натаскали внутрь его деревьев и хворосту и подложили огонь. Таким образом, от зноя и дыма, с молитвой на устах, предали души свои Господу и сопричастниками стали к мученическому лику: епископ Митрофан, Великая княгиня с дочерью, снохами и внуками. Храм Богоматери, обгорелый и полуразрушенный, остался печальным памятником этих страдальцев.

Великий князь Георгий Всеволодович получил печальную весть о гибели стольного города и в нем семейства своего в последних числах февраля. Понятно, какой скорбью он был поражен при этом известии. Разом лишился он всего: и семейства, и подданных, и имения. Не лучшей участи ожидал он и себе. Было ясно, что не одолеть ему многочисленнейших врагов. Отправляясь на берега реки Сити, он надеялся собрать войско настолько многочисленное, что будет в силах противостать врагу. Но надеждам его не суждено было сбыться. Пришел к нему брат его Святослав со своими юрьевцами и племянники — Константиновичи с ростовцами и ярославцами; но напрасно ожидал он брата своего Ярослава с переславцами. «Господи, Вседержителю, — восклицал он, выслушавши печальную весть о происшедшем во Владимире, — сие ли угодно Твоему человеколюбию! Подобно Иову, лишился я теперь всего; но знаю, что грех ради наших все сие случилось; да будет воля Господня, буди имя Господне благословенно от ныне и до века. Ох мне, Владыко! И зачем я остался жив один, кроме сих новых мучеников? Сподоби, Господи, и меня пострадать за Твое Святое имя, христианскую веру и народ православный и причти меня к лику Святых Своих мучеников».

Рака с мощами св. блгв. князя  Георгия Всеволодовича.  Фото В. Алексеева. 2009 г.

Рака с мощами св. блгв. князя
Георгия Всеволодовича.
Фото В. Алексеева. 2009 г.

Между тем варвары не заставили себя долго ждать. Великий князь отправил передовой отряд свой, состоявший из 3000 воинов испытанной храбрости, для разведки неприятеля; но отряд, отойдя немного, возвратился с известием, что татары уже обходят их. Георгий Всеволодович со своими союзниками сел на коней, они выстроили полки свои в боевой порядок и неустрашимо встретили неприятеля. 4-го марта завязалась «брань великая и сеча злая», в которой, как вода, лилась кровь человеческая. Но как ни мужественно бились русские с врагом, не могли одолеть его. Сила взяла перевес над храбростью, и ратное поле усеялось трупами русских витязей. Великий князь разделил участь соратников своих: обезглавленный, он пал на поле битвы, «яко добр воин, яко непобедим мученик за веру и Русь православную, яко Христос храборник». Мученическая кончина его последовала на 49 году от рождения. Время княжения его продолжалось 24 года (с 1213 по 1217 год и с 1218 по 1238 год).

Добродетели, которыми украшался благоверный Великий князь Георгий во время земной своей жизни, древний жизнеописатель изображает в следующих словах: «Бысть кроток и смирен, всех милуя и снабдевая, и милостыню любя и церковное устроение, о том пекийся от всея души своея, украшая чудесными иконами и всякими украшеньями; что же священнический и монашеский чин и дая им на потребу, взимая от них благословение. Бе бо Князь Георгий воистину, по Иову, око слепым, нога хромым и рука неимущим; и всех любя, нагия одевая, трудныя успокоевая, печальныя утешая; никого же ничим но оскорби, но всех умудряя своими беседами; часто почитая святыя книги с прилежанием, и творяще все по писанному и не воздавая зло за зло; воистину бо одарова его Бог кротостию Давидовою, мудростию же Соломоновою; и исполнен сый апостольского правоверия».

Рака с мощами св. блгв. князя Георгия Всеволодовича  в Успенском соборе города Владимира.  Фото В. Алексеева. 2009 г.

Рака с мощами св. блгв. князя Георгия Всеволодовича
в Успенском соборе города Владимира.
Фото В. Алексеева. 2009 г.

Спустя недолгое время после несчастной битвы при реке Сити возвращался с Бела озера к пастве своей Ростовский епископ Кирилл, возведенный во святительский сан из архимандритов Владимирского Рождественского монастыря. Путь его лежал недалеко от места злосчастной битвы. Архипастырь зашел туда, чтобы вознести молитвы к Богу о упокоении душ за веру и отечество павших воинов. Среди множества мертвых тел епископ узнал по великокняжескому одеянию тело Георгия; но туловище лежало без головы. С благоговением взял он тело знаменитого князя, принес его в Ростов и здесь, при великом плаче, пев обычные пения, похоронил его в соборном храме. Через некоторое время обретена была и глава Великого князя и приложена была к телу его.

В 1239 году, — год спустя после несчастной битвы при реке Сити, когда на время стихла гроза татарская, новый Великий князь Владимирский Ярослав Всеволодович повелел перенести гроб с телом почившего брата своего Георгия из Ростова во Владимир. Честные останки державного страдальца за веру и отечество, при приближении их ко Владимиру, встретили епископ Кирилл со всем духовенством и монашеством, Великий князь и брат его Святослав и дети их, все бояре и все жители Владимира от мала до велика. При виде гроба раздался всеобщий плач и рыдание «и не бе слышати пения в плаче и вопле велице». С надгробным пением поставили гроб с мощами страстотерпца в храме Богоматери, где уже покоились родители и другие державные предки его.

При этом Господь, дивный во святых своих, благоволил утешить скорбные сердца православного народа русского, явив в благоверном Великом князе Георгии угодника своего. Все, бывшие свидетелями перенесения мощей его, увидели тогда «чудо преславное и удивления достойное». Святая глава Георгия, отсеченная некогда мечом варвара, приросла во гробе к честному телу его, так что не видно было на шее и следа отсечения ее; но все суставы были целы и неразлучны. С тех самых пор от святого тела благоверного Великого князя Георгия, по сказанию древнего жизнеописателя его, «начали производиться многие и различные исцеления всем болящим и с верою приходящим». Но мощи его после этого оставались под спудом еще долгое время. Спустя 407 лет после кончины Господь благоволил вполне прославить угодника своего на земле. В 1645 году, января 5-го дня, при державе царя Михаила Феодоровича, при Патриархе Всероссийском Иосифе, обретенные нетленными святые мощи Великого князя Георгия из каменного гроба переложены были в богатую, серебряную с позолотой раку, устроенную по обету Патриарха собственной казной его, в которой они, «пребывая до днесь, источают исцеления душам и телесем с верою покланяющимся им».

Рака со святыми мощами благоверного Великого князя Георгия помещается в Успенском соборном храме.

Празднество в честь святого благоверного Великого князя Георгия совершается Церковью 17 февраля.

Текст сайта Комиссии по канонизации Нижегородской епархии