Главная > Памяти митрополита Николая (Кутепова) > В измене Родине не виновен
«Ведомости Нижегородской митрополии» 12 (48) 17:06, 26 июня 2014

В измене Родине не виновен

Владыка Антоний в годы служения в Польше

Владыка Антоний в годы служения в Польше

Одним из самых главных своих духовных наставников приснопамятный митрополит Нижегородский и Арзамасский Николай (Кутепов), занимавший кафедру с 1977 по 2001 годы, считал архиепископа Антония (Марценко, 1887–1954), прошедшего нелегкий жизненный путь и заменившего будущему нижегородскому архипастырю отца в самые тяжелые его дни. Мы уже обращались к жизни и истории взаимоотношений этих двух неординарных и выдающихся людей ХХ столетия, однако недавно открылись новые данные, позволяющие посмотреть на события далеких 1950-х годов другими глазами.

Новые документы

В октябре 2012 года сотрудники Тульской епархии обратились в Управление Федеральной службы безопасности по Тульской области с просьбой предоставить им доступ к уголовному делу архиепископа Тульского и Белевского Антония с целью изучения обстоятельств его ареста и хода следствия. Поскольку обращение было направлено не от прямых родственников владыки, в доступе к делу было отказано. Однако епархии представили справку, основанную на материалах запрашиваемого уголовного дела, из которой мы узнаем как уже известные факты жизни тульского святителя, так и новые сведения, касающиеся, прежде всего, последних лет его жизни.

В процессе поиска информации о владыке Антонии (Марценко) был найден и совершенно неожиданный документ — документально-художественный рассказ «Оборотень», повествующий о расследовании дела тульского архипастыря. Начало описываемых в рассказе событий относится к февралю 1951 года, когда владыка Антоний был арестован и по его делу начались следственные действия. Автор рассказывает о ходе самого следствия и возвращает нас в годы войны (1942–1944), когда, по мнению следствия, епископ и совершал основные инкриминируемые ему преступления.

Рассказ носит исключительно пропагандистский и откровенно предвзятый характер, что и неудивительно: ведь речь в рассказе идет о «враге советского народа» и яром контрреволюционере. В то же время этот опус и справка из архива ФСБ дают нам возможность сегодня взглянуть на события тех далеких дней с совершенно другой стороны.

«Пособник» оккупантов

Уроженец Одессы, окончивший в 1914 году Петербургскую духовную академию, будущий владыка Антоний, по мнению автора рассказа «Оборотень», «воспитывался в монархическом духе, особым прилежанием не отличался и состоял в черносотенной организации «Союз русского народа».

«События октября 1917 года воспринял враждебно», затем «сражался против Советов с Деникиным и бароном Врангелем, с которыми бежал сначала в Турцию, а затем в Югославию». С 1922 по 1939 год жил в Польше, где принял польское подданство и дал присягу на верность польскому правительству. «Оказывал ему всяческую помощь и поддержку в борьбе против украинского и белорусского народов». О какой именно поддержке идет речь — неизвестно. Вероятно, имеется в виду его активная церковная просветительская деятельность, идущая вразрез с судьбой, уготованной украинскому и белорусскому народу агрессивной атеистической советской идеологией.

В 1939 году, после включения восточных областей Польши в состав Советского Союза, владыка Антоний оказывается на территории СССР, принимает советское гражданство и совершает архипастырское служение в Белоруссии и на Украине. Автор рассказа замечает, что тогда он «заслужил положительные отзывы» у властей, однако в годы войны, когда святитель оказался на оккупированных гитлеровцами территориях (в Одессе и Николаеве), «проявилась вся его антисоветская и контрреволюционная сущность».

Архиепископ Антоний был обвинен в том, что «во время немецко-фашистской оккупации дал письменное обязательство немецкому комиссару на верность гитлеровским властям, от имени архиерея выпускались печатные воззвания к населению с призывом к активной борьбе на стороне немцев против советской власти». По мнению автора рассказа «Оборотень», во время следствия владыка Антоний признался в этом, сказав, что в течение 1942–1943 годов «послания были подготовлены, напечатаны и распространялись духовенством среди населения по его указанию». Как отмечается в архивной справке, в материалах дела экземпляры этих воззваний имеются. Архипастыря обвинили в тесном сотрудничестве с оккупационной властью и даже восхищении ею. В частности, автор рассказа отмечает, что владыка приветствовал приход фашистов и якобы говорил в одной из проповедей, что «настал час нашего спасения — непобедимая немецкая армия вместе со своим великим вождем, убежденная дыханием божественного гнева, пришла спасти нас от коммунизма».

В вину правящему архиерею было также поставлено то, что он «и его сподручные стремились превратить каждый церковный приход в трибуну для антисоветской агитации». Что архиепископ награждал священнослужителей, верно служивших фашистам, наказывал тех священников, кто тайно помогал партизанам. Что снабжал оккупантов всем необходимым — военной техникой, обмундированием и продовольствием. Как пишет автор рассказа, все эти обвинения благодаря самоотверженной работе советских чекистов подследственный признал в полной мере.

Осужден с конфискацией

Обвиняли владыку Антония и в том, что уже в годы служения на Тульской кафедре он, «гордый и кичливый, как польский пан», скупал драгоценности и купался в роскоши и богатстве. А помогал ему в этом, по мнению следствия, верный соратник Николай Кутепов.

«Еще там (у владыки) были крест бриллиантовый, митра с украшениями и другие драгоценности. Долго извивался секретарь Антония Кутепов, — говорит в рассказе «Оборотень» следователь Усачев, — но все же деваться ему было некуда, сознался, что он украл и спрятал похищенное у своей матери и сестры».

Особо отметим, что в реальности этого не было.

Звучали в адрес Преосвященного обвинения и в том, что он с пренебрежением относился к пастве и даже откровенно издевался над ней. Устами одного из героев своего рассказа — протодиакона кафедрального собора — автор сообщает:

«В последнее время он с любимчиком Николаем настолько развратился, что мне противно было служить с ним».

Другой герой рассказа — певчий Кузьмин — подтверждает: «Много видел архиереев, но такого мерзавца, как Антоний, еще не встречал. До него у нас был архиерей — и поговорит с нами, и улыбнется ласково, а этот — настоящий сатана». Многочисленные фотографии того времени, сохранившиеся в личном архиве владыки Николая, очевидно показывают, что это было не так — Преосвященный Антоний был открыт для всех прихожан и всегда благоговейно совершал богослужения. И роскоши в его доме никогда не было, о чем тоже свидетельствуют сохранившиеся фотографии.

Как отмечается в архивной справке, по итогам проведенного следствия

«приговором военного трибунала войск МГБ Тульской области от 4–5 июня 1952 года Марценко А. Ф. был признан виновным в преступлениях, предусмотренных ст. 54–1«а», 54–10 УК УССР, и осужден на

25 лет лишения свободы с конфискацией имущества. Для отбывания наказания был направлен в Озерный лагерь МВД СССР (Иркутская область, город Тайшет)», где умер в декабре 1954 года.

В начале 1990-х дело было пересмотрено — выяснилось, что «доказательств виновности Марценко в измене Родине в уголовном деле не имеется», и 4 сентября 1992 года, через 40 лет после осуждения, Преосвященный Антоний (Марценко) был реабилитирован.

Алексей Дьяконов,
кандидат богословия, преподаватель Нижегородской Духовной семинарии

При цитировании ссылка (гиперссылка) на сайт Нижегородской митрополии обязательна.