Главная > Интервью > В поисках утраченного
«Ведомости Нижегородской митрополии» 22 (178) 10:51, 25 ноября 2019

В поисках утраченного

30 октября в конференц-зале президиума Российской академии наук в Москве Святейший Патриарх Московский и всея Руси Кирилл возглавил торжественную церемонию вручения премий памяти митрополита Московского и Коломенского Макария (Булгакова) в области гуманитарных наук за 2018–2019 годы. Среди лауреатов премии есть и нижегородец — археолог Николай Грибов. Этой награды кандидат исторических наук, научный сотрудник Института археологии РАН удостоился за труд «Нижний Новгород в XV веке: поиски утраченного города». Сегодня Николай Николае­вич — гость нашей газеты.

— Макарьевская премия появилась еще в 1867 году по завещанию митрополита Московского и Коломенского Макария с целью, цитирую: «поощрения отечественных талантов, посвящающих себя делу науки и общеполезных занятий…» Как мы знаем, в советское время она не вручалась, а сейчас это главная премия в области отечественной истории и истории Русской Православной Церкви. Награда стала для вас неожиданной?

— Совершенно неожиданной. Честно говоря, в наше прагматичное время очень радует само существование премии в области гуманитарных наук. И есть много людей, которые пишут хорошие книги, я, естественно, не себя имею в виду, а других авторов. Оригинальные исследования, очень объемные, сложные, интересные.

— Скажите, а как выпускник радиофизического факультета стал кандидатом исторических наук?

— Впервые на археологических раскопках я побывал еще школьником. Отдыхал с родителями в Крыму, в Евпатории, в двух шагах от нашего санатория раскапывали так называемую «Чайку» — древнегреческое поселение — факторию. Там разрешали потрогать обломки керамических амфор, мы видели древние стены, уходящие в море… А потом дома были книги по археологии. Отец — инженер, человек разносторонних интересов — собрал замечательную библиотеку. Археология, животный мир, архитектура, живопись — его интересовало многое. А мама, педагог, в детстве собирала старинные монеты. Потом и я пристрастился к ее былому увлечению. Но меня интересовали и физика, и астрономия. После университета я работал по специальности. В конце 1980-х годов волею случая познакомился с добровольными помощниками реставраторов, которые в свободное время расчищали заброшенные церкви и монастыри от разного хлама. Потом один друг предложил провести отпуск на археологических раскопках. Это была академическая Поволжская археологическая экспедиция, Астраханская область. Копали столицу Золотой орды — город Сарай-ал-Махруса. Первые настоящие впечатления — именно там: ордынская посуда, степь, глинобитные постройки, и атмосфера экспедиции незабываемая… А потом, в 1990-х, я устроился инженером в археологическую организацию. Дальше пошло по нарастающей.

— Ваша книга об утраченном городе была издана в 2018 году, но писалась она, наверное, не один год, это результат многолетних исследований. Когда, по сути, началась работа над монографией?

— Сначала я опубликовал небольшую статью (это был 2005 или 2006 год) в одном из наших местных краеведческих изданий с изложением гипотезы, которая и стала стержнем будущего исследования. За несколько лет до написания этой статьи мы вели раскопки в очень интересном месте. Это городище Городок, расположенный в черте нашего города, недалеко от кремля. Памятник был открыт в конце 1980-х годов группой энтузиастов-археологов во главе с сотрудником управления культуры Александром Юрьевичем Рогачевым. Потом, в начале 1990-х годов его обследовала Татьяна Владимировна Гусева.

Во время раскопок Городка стали попадаться неожиданные интересные материалы середины — второй половины XV века. Сколько лет проходят раскопки в Нижнем Новгороде, обследовано более 10 тысяч квадратных метров, но находок, относящихся к этому временному промежутку, очень мало. Культурного слоя этого времени нет. Нижегородский XV век оставался загадочным и, по существу, неизвестным для археологов, а раскапывая Городок, мы встретились только с этим периодом!

Как результат этих раскопок  возникла гипотеза о том, что административный центр Нижнего Новгорода в то время был перемещен и находился за пределами его староосвоенной территории. Летописи даже сохранили его название — Нижний Новгород Новый или Нижний Новгород Меньший. В начале XVI века он был покинут и пришел в запустение, а представители великокняжеской власти «переселились» за стены только что построенного Нижегородского кремля.

— Какие находки были сделаны в Городке?

— Мы заложили первый раскоп в 2003 году, и он сразу дал очень интересный материал. Прежде всего монеты. Период Василия II и Ивана III. Такого в Нижнем Новгороде до этого не находили. Этот период выпадал и в нижегородской нумизматике. Потом можно вспомнить образцы своеобразной керамической посуды и другие находки, которые по времени бытования «попадали» в неуловимый XV век. Известный археолог, профессор Санкт-Петербургского университета Лев Самуилович Клейн как-то заметил в одной из своих книг: «У каждой эпохи свои горшки». То есть в каждую эпоху существовали свои предпочтения в оформлении гончарной посуды. Горшки часто разбивались, и их обломки — наиболее частая находка на памятниках русского средневековья. Но наибольший интерес для датировки памятника представляли монеты. Именно по составу монетного комплекса мы поняли, что Городок существовал в течение большей части XV века. В его застройке просматривались отдельные усадебные комплексы. Удалось даже расчистить небольшой участок уличного проезда, зажатого двумя параллельными линиями частокольных оград.

— В прошлом году вы исследовали другой интересный памятник. Велись раскопки на месте разрушенной в советское время церкви в честь преподобного Симеона Столпника…

— Да, идет речь о воссоздании этого храма. Примечательно, что там удалось поработать на стратифицированном средневековом культурном слое. Другими словами, культурные отложения на этой площадке перемежались грунтом, который смывался с верхней части Волжского откоса во время продолжительных ливней или весеннего снеготаяния. Благодаря этому оказалось возможным разделить археологический инвентарь по отдельным временным отрезкам и наблюдать за его изменением на промежутке с начала XIII века — от основания города — и где-то до рубежа XIV–XV веков. Перерыв, соответствующий запустению исторического центра города в течение большей части XV века, отмечен мощной толщей грунта, не содержащей каких-либо находок. Затем на этом месте появляется некрополь Симеоновского монастыря, который существовал в XVI — начале XVIII веков. В первый сезон работы на нем было вскрыто 302 захоронения. С учетом работ в этом году их число возросло до 850. Извлеченные на месте будущего строительного котлована и изученные антропологами останки наших предков-нижегородцев, к сожалению, до сих пор ждут перезахоронения.

— В начале 2000-х вы, насколько я знаю, с группой единомышленников вели раскопки не только в Нижнем, но и на памятниках в области. В том числе соприкоснулись с историей великой святыни — Свято-Успенской Саровской пустыни. Исследовали Саровское городище, на месте которого возник монастырь, проводили работы на месте строительства Успенского собора.

— В 1990-е годы энтузиастам общественного объединения «Саровская пустынь» посчастливилось впервые за много лет проникнуть в саровские подземелья. Потом Еленой Леонидовной Хворостовой было обнаружено и археологически обследовано место захоронения преподобного Серафима. А о древнем мордовском Саровском городище писал еще первостроитель Саровского монастыря иеросхимонах Иоанн. В своих записках, опубликованных Тамбовской ученой комиссией, он упоминал об остатках укреплений — валов и рвов на месте Саровской обители, о том, что крестьяне, которые пахали тут землю, находили разнообразные старинные предметы. То есть документальная подоплека была, нужно было подтвердить или опровергнуть существование городища. Мы его локализовали и определили этно­культурную принадлежность, связав его жителей со средневековой мордвой. Это было огромное, по средневековым меркам, поселение — площадью около 44 гектаров. Оно погибло в начале XIII века, скорее всего, при нападении монголо-татарского войска.

Вообще, было значимо, что ты прикасаешься к истории Саровской пустыни. Место особенное, здесь кратким экскурсом проходит история всей России. Начиная с предмонгольского периода и заканчивая советским временем. Один из наших раскопов располагался вблизи тропы, по которой богомольцы из года в год ходили на Ближнюю пустыньку. Находились крестики XIX века, стеклянные пузырьки от освященного масла. Потом — история ядерного центра, первые его годы. Встречались вещи того времени, следы трудов заключенных, стреляные гильзы, обрезки колючей проволоки.

На стройплощадке Успенского собора удалось обнаружить ров средневекового городища, а также захоронения, в том числе одного из саровских монахов, предположительно Назария. Его имя определили по наперсному кресту с изображением святого Назария. Это ведь в некотором роде чудо, что в петровскую эпоху, когда колокола переплавляли на пушки, возникает монастырь, где подвизались великие старцы. И потом именно на этом месте, оскверненном в 1920-х годах, появляется уже не молитвенный, а ядерный щит нашей страны.

Знаете, археология — наука, которая дает почувствовать историю. Не абстрактно, а именно ощутить, потрогать руками. В отличие от других дисциплин здесь подключается еще один из способов познания. Когда ребенку рассказывают о Куликовской битве — это одно, а когда он держит в руках наконечник стрелы (не просто смот­рит, а именно держит в руках) — другое. Совсем иное восприятие — тут особым путем возникает ощущение прошлого, ощущение истории. Очень хочется выразить большую признательность всем организаторам и сотрудникам Макарьевского фонда за их усилия, за то, что они в наше непростое для гуманитариев время стремятся поддержать любовь и уважение к истории нашего Отечества.

Беседовала Надежда Муравьева

При цитировании ссылка (гиперссылка) на сайт Нижегородской митрополии обязательна.