Безумцы Христа ради

Представьте себе человека, который в лютый мороз ходит босиком по снегу, швыряет в прохожих камнями, ругается неприличными словами на царя, а на предложение миллиона рублей отвечает: «Что мне этот навоз?» В мире, где прав тот, у кого дороже часы и выше статус, такая фигура вызывает культурный шок. Зачем человеку, живущему в XXI веке, читать о юродивых? Почему Церковь ставит этот странный подвиг в один ряд с мученичеством?

Парадокс святости

Ответ парадоксален: юродивый — это «живое Евангелие», которое не читают, а показывают. И чем комфортнее устраивается мир в своем благополучии, тем громче звучит этот пророческий крик: «Царство Божие не от мира сего».

Важно сразу провести черту: речь не о психически больных людях. Как писал исследователь русской литературы и истории Александр Панченко, различают «природное» убожество и «добровольное» юродство — осознанный величайший духовный подвиг. Это не «срыв крыши», а напротив — предельная ясность зрения, при которой обычная человеческая «нормальность» обнажается как страшная болезнь.

Духовное зеркало: шоковая терапия для души

Юродивый не столько проповедует, сколько живет наоборот. Обычный человек копит богатство — блаженный презирает его. Обычный ищет славы — блаженный жаждет поношений. Обычный защищает свое достоинство — юродивый подставляет щеку.

И делает это не смиренно-кротко, а дерзко, эпатажно, даже глумливо — чтобы пробить броню человеческого самодовольства.

Встреча с юродивым бывает потрясением потому, что он буквально воплощал заповедь: «Блаженны нищие духом» (Мф 5:3). Только нищета эта не слабоумие, а полное внутреннее освобождение от «нормальных» ценностей падшего мира.

Вот что пишет святитель Димитрий Ростовский: юродство — это «самоизвольное мученичество», которым «мудре покрывается добродетель своя пред человеки». Для одних, как для царя Ивана Грозного, которого обличал Василий Блаженный, такое зеркало становилось поводом к раскаянию. Для других — к ненависти. Смотреть в него действительно больно.

Не путайте: юродивый не шут и не скоморох

Внешне поведение может быть схожим. Но суть противоположна. Скоморох развлекает толпу ради денег и смеха. Шут (придворный) льстит господину ради выгоды. Юродивый же смеется над миром ради спасения. Его «шутки» — это всегда горькая правда о грехе. Если скоморох играет на людской пошлости, то юродивый обличает ее.

Вспомните картину Василия Перова «Юродивый». Нищий странник в рванье, с пронзительным, скорбным взглядом. Это не социальный протест. Это разрыв между внешним блеском и внутренним убожеством мира. Юродивый не борется с системой — он показывает, что вся система — карточный домик перед лицом вечности.

Любовь сильнее смерти

Трагедия молодой вдовы, потерявшей мужа. Он скоропостижно скончался, не успев покаяться. И Ксения совершает безумный, с точки зрения мира, поступок: раздает все имущество, надевает мундир мужа и объявляет: «Ксеньюшка моя скончалась, а я — Андрей Федорович».

Люди думали, что она потеряла рассудок от горя. Но на самом деле ее разум стал яснее, чем у кого-либо. Это была высшая форма любви: добровольное несение креста за любимого человека, чтобы вымолить ему прощение у Бога. И Бог принял эту жертву. После смерти Ксении у ее могилки стали происходить чудеса, а сама она еще при жизни получила дар прозорливости.

Душа человека важнее всех земных богатств. Деньги, дома, одежда — все это временно. После смерти человек уходит в вечность только с тем, что накопил в своей душе: с добрыми делами, верой и любовью. Когда Ксения внезапно потеряла любимого мужа, она поняла, что главная ее задача теперь — спасти душу своего супруга для вечной жизни. Понимая, как трудно будет его душе, она решила полностью отречься от мира. Раздала все свое имение. Этим поступком она показала полное доверие Богу. Это был акт абсолютного бескорыстия и упования на Божий Промысл. Суть подвига Ксении Петербургской — это любовь. Любовь к мужу, которая оказалась сильнее страха перед смертью и людским осуждением, и любовь к Богу.

Игра в войну

Перенесемся в XIV век. Великий Новгород тогда был разодран гражданской войной: Торговая сторона — против Софийской, люди убивали друг друга. И двое святых, жившие на разных берегах Волхова, чудотворцы Феодор Новгородский и Николай Кочанов стали притворно враждовать. Они гонялись друг за другом, перебегали реку как посуху. Своей игрой в войну они показывали абсурдность настоящего кровопролития между братьями-новгородцами. Это был укор: «Остановитесь! Не убивайте себя!»

Единственные, кого боялся Грозный

Царь Иван IV, обладавший абсолютной властью, боялся юродивых. Потому что тем нечего было терять. Когда самодержец буйствовал, Василий Блаженный бросал в него камни. А однажды разбил «святой образ» на Варварских воротах в Китай-городе, который люди уже начали почитать как чудотворный. Этот эпизод связан с понятием «адописные иконы», под их красочным слоем скрывались изображения демонов.

Но самый яркий эпизод представляет встреча с псковским юродивым Николаем Салосом. Грозный шел разорять Псков. И вот Салос выходит к нему с куском сырого мяса. Царь в негодовании: «Я христианин, в пост мяса не ем!» А блаженный отвечает:

«А ты кровь христианскую пьешь?» И добавляет: «Иго царя ничтожно перед игом Христа». Грозный в ужасе бежал из города. Псков был спасен одним «безумцем».

Кирпичи вместо проповедей

Преподобная Прасковья Ивановна, предположительно бывшая дворянка, скрыла свой ум под маской безумия. Она ходила с палкой, ругалась, швыряла в людей картошкой или кирпичами. Толпа гнала ее как бесноватую. Но те, кто имел уши слышать, понимали: кирпич — символ того, что стройка души у человека идет не туда. Ее брань была направлена не на человека, а на сидящего в нем беса.

Зачем этот эпатаж? Чтобы скрыть свою святость. Никто не идет хвалиться дружбой с «сумасшедшей», а значит, она избегала людской славы, которая губит душу. При этом именно к ней приезжал за советом император Николай II.

Юродство сегодня

Иногда кажется, что мир сошел с ума окончательно. Блогеры пьют шампанское из унитаза ради лайков. Артисты надевают странные костюмы ради хайпа. Это не юродство.  Больше похоже на беснование.

Современный эпатаж ищет внимания ради денег и славы. Юродство искало забвения ради Бога. Юродивый прятал святость под маской безумия. Современный человек часто прячет под маской эпатажа абсолютную душевную пустоту.

Но это не значит, что юродство умерло. Оно просто приняло другие формы. Вспомним старца Николая Гурьянова с острова Залит — его «чудачества» были той же самой шоковой терапией для приходящих. Или блаженную Любушку Рязанскую, которая могла облить чаем важного архиерея, а потом прошептать ему в ухо такое, от чего он бледнел и каялся.

Фильм «Остров» с Петром Мамоновым стал для многих откровением именно потому, что показал: юродивый — это не древняя экзотика. Это человек, который говорит правду там, где все молчат или лгут.

Но предупредим: юродство в XXI веке невозможно без благословения и духовного рассуждения. Отличить подвиг от психиатрии может только опытный духовник. Самовольное юродство — путь в прелесть и гибель души.

Глубина: что скрыто за маской?

Почему на Руси так любили блаженных? Потому что они были «своими среди чужих и чужими среди своих». Они нарушали все правила, но именно это нарушение открывало людям глаза.

Три урока юродства для современного христианина:

1. Не суди по форме. Увидел странного, неудобного человека — не спеши осуждать. Может быть, именно твоя «неадекватная» соседка молится за весь подъезд.

2. Не бойся сильных. Юродивые учили не бояться начальства, ибо высший Судья — Бог. Мы часто льстим, угодничаем, молчим там, где надо сказать правду. К слову сказать, когда Василий Блаженный скончался, Иван Грозный лично нес его гроб на похоронах. Это свидетельствовало о глубоком уважении к юродивому.

3. Стань нищим духом. Нищета духовная — не слабоумие, а признание своей полной греховности перед Богом. «Блаженны нищие духом» — это про того, кто понял: без Христа он — ноль.

И от этого ноля отталкивается вся святость.

Святитель Игнатий Брянчанинов называл путь юродства одним из труднейших путей к Богу — через добровольное уничижение. Труднейших — но и самых чистых. Потому что здесь уже невозможно гордиться: «Я подвижник, я постник, я молитвенник». Нет, ты просто «безумный», над которым все смеются…

Неудобная правда

Подвиг юродства — это крик души о том, что истинные ценности лежат за пределами материального мира. Мы не призываем всех становиться блаженными, бросаться камнями или надевать чужую одежду. Но каждый из нас призван хотя бы иногда быть «чужим» для этого мира, когда тот предлагает выбирать между совестью и выгодой.

Глядя на блаженных Ксению и Василия, на Пашу Саровскую и Николая Салоса, мы понимаем: святость не в статусе. Святость в правде — даже если мир называет эту правду безумием.

В конце концов, апостол Павел написал это почти две тысячи лет назад, но слова его звучат так, будто сказаны только что: «Мы безумны Христа ради, а вы мудры во Христе» (1 Кор 4:10).

И сегодня, как никогда, хочется добавить: Господи, дай нам хоть немного этого святого безумия — чтобы не бояться, не лгать, не приспосабливаться.

Текст: Наталья Гордова