Итогом бывает победа

Кинорежиссер Елена Пискарева не боится смело и откровенно в кинематографе говорить на самые сложные темы. Ее фильмы об абортах, сотканные из шокирующей будничности, высвечивают бесчеловечную систему, когда убийство поставлено на конвейер. Но наш разговор с автором фильмов «Живи» и «Право выбора» совсем о другом — о фильме, которого еще нет. Он будет посвящен святой блаженной Пелагии Дивеевской.

— Жила девочка в Арзамасе, вдруг стала словно глупенькая; бывало, закрутится на месте и платьице поднимет. Когда подросла и пришли ее сватать, она начала цветочки на платье чаем поливать и пальцем размазывать. Замуж ее все же выдали, но семейного счастья она на захотела, стала юродствовать, а потом в монастырь ушла. Что вас в этой истории привлекло?

— Привлекла неистовость героини, ведь до того момента, когда она оказалась в Серафимо-Дивеевском монастыре, Пелагея Ивановна прошла долгий и трудный жизненный путь. Между моментом, когда Серафим Саровский сказал: «Иди в мою обитель, побереги моих сирот», и ее приходом в Дивеевский монастырь был долгий период подтверждения веры, испытаний и истязаний от жестоких людей, которые Пелагею Ивановну не сломали. И вот эти непоколебимая вера и желание единства с Богом и служения Ему потрясают.

Я задала себе вопрос, что в этой истории такого живого? Чем она резонирует современному человеку? Что в этой истории важно? Важно то, что она позволяет показать огромную любовь к Богу, огненную, как у пылающего Серафима. Батюшка Серафим, Пелагия Ивановна и Паша Саровская — это три столпа России XIX века, которые как незыблемый Божественный камертон. Важно, что у нас эти камертоны есть и в истории, и в современной России.

— Абортная тема, когда вы за нее брались, была неудобная, непривычная, многие не хотели слышать эту правду. И тема святости тоже не из простых. Услышат ли ее зрители?

— Готовы они ее принять или нет, эту тему? Не знаю. Фильм начнется с того, что преподобный Серафим благословляет Пелагею Ивановну. Муж привез свою супругу на излечение, чтобы святой старец отвадил ее от чудачеств. А разговор с ней затянулся на шесть часов. Старец благословил Пелагею Ивановну в монастырь и дал четки. Ее супруг возмутился: «Да в уме ли старец?! Замужней четки дал!» А она через некоторое время действительно пришла в Дивеевский монастырь.

Уникальные примеры смирения, любви и святости — во всей дивеевской истории. Елена Дивеевская, которая умерла за брата «за послушание». Сестры, хранящие подаренную святым старцем свечу с верой в его слова, что с этой свечой его в Дивееве встречать будут. Это образец, к которому человек на самом деле должен стремиться. И наше дело — эту почву вспахивать и зерна в нее кидать. На какую почву зерно упадет, в ком откликнется и как — это уже Бог управит.

Когда ты попадаешь в Дивеево и слушаешь эти истории: о преподобном Серафиме, о блаженных, о Елене, Александре, Марфе — обо всем, что здесь происходило, тебе кажется, что это все нереально, сказочно, но на самом деле это тот уровень бытия, к которому мы, как народ и как человек, должны идти. Чем это откликнется в каждом сердце, сложно предсказать, и, наверное, это не наша задача. Наша задача об этом сказать. Для нас это образец, данный нам Богом.

Сейчас происходит такое угождение и мирской суете, и плоти человеческой, что общество нуждается во встряске. А в историях батюшки Серафима, блаженных Пелагии, Параскевы и других — пример любви, единения с Богом и столько святого, строгого и красивого, что это необходимо показать. Просто передать это так, как было. Ничего не нужно придумывать, а нужно правдиво описать тот путь, который прошла Пелагея Ивановна и на который ее поставил преподобный Серафим.

— Какими художественными средствами это можно показать?

— Задача такая: показать ее как человека святого, но при этом живого, который устает, страдает, радуется… Которому от подвигов тоже тяжело. Был момент, когда Пелагея Ивановна сказала келейнице Анне Герасимовне: «Уж как я устала». Та посоветовала ей отдохнуть. Что же ответила Пелагея Ивановна? «Да нет, уж раз взялась, надо делать». И снова шла к своим ямам и кидала в них камни, а по сути, творила Иисусову молитву и молилась за людей.

Ради чего все эти страдания? Будем прямо говорить, что обычному зрителю, которому это все не близко, непонятен подвиг юродства. А все это делается от большого сердца и от огромной любви к Богу и к людям — все эти страдания, физические и духовные. Пелагеюшка претерпела все ради одной цели, чтобы помогать людям в их горестях, немощах. И тогда, и сейчас не оскудевает поток людей, который идет к преподобному Серафиму и к его блаженным. Своим смирением и любовью они снискали такое дерзновение перед Богом, чтобы излечивать своей молитвой и помогать людям, к ним притекающим.

— Но всегда встает вопрос: а кто же изобразит, кто может сыграть святого человека? У вас уже есть представление о том, кто будет исполнять роли и батюшки Серафима, и Пелагии Ивановны, и других наших матушек?

— Есть актриса, ее зовут Елена, которая очень любит святую блаженную Пелагию и которая подтолкнула меня к работе над этим фильмом. Она дала мне почитать житие Пелагии Ивановны, которое меня очень впечатлило, но я сказала: «Нет. Это великая дерзость. Я не представляю, как художественными средствами показать святого человека». На самом деле, подвиг юродства самый противоречивый, и его сложнее всего показать. Подвиги других святых понятнее. Есть заповеди, и святой их исполняет. А как быть с юродивыми?! Все их поступки — вопреки здравому смыслу. Поэтому я сказала: «Нет». Спустя пару лет, когда была закончена работа над фильмом об абортах и я родила пятого ребенка, встал вопрос, что делать дальше. Я не хотела делать что-то неважное, потому что у меня не так много времени, у меня много детей, и мне хотелось делать что-то богоугодное. И когда я просила Господа дать ответ, я почувствовала: Пелагея.

Мы приехали с Еленой в Дивеево и сразу с поезда пошли к мощам. Подходим — они открыты. И так мы прошли все мощи. Потом оказалось, что это был день памяти блаженной Марии Ивановны. И мы попали прямо на торжество в честь блаженных, был молебен. Мы советовались с духовными людьми, говорили, что замахнулись на такую тему и сами смущаемся от своей дерзости. Нам все сказали: «Давайте, давайте, не оставляйте и пишите сценарий». И я приехала в Дивеево писать сценарий. Скупила здесь все книги про Дивеево, которые были. Провела здесь несколько месяцев. Со мной по очереди были дети: то один, то несколько.

Это была, наверное, самая прекрасная зима за всю мою жизнь. День начинался с утреннего обхода по зимнему хрустящему снегу всех мощей. Я подходила к святым и советовалась: «Что делать с этой сценой? Как вы думаете?» У меня было чувство, что писать здесь, рядом с ними, о них — это абсолютно правильно. Потому что они сами ведут, направляют, и это будет история, надиктованная ими. Здесь состоялось мое духовное рождение, потому что сложные духовные темы я пыталась осмыслить рядом со святыми. Я мысленно проходила их жизненный путь. Я поняла, что ничего до этого не знала о преподобном Серафиме, кроме формальных вещей, наподобие тысячи дней стояния на камне или кормления медведя. Огромный духовный путь и его подвиг мне до этого были неизвестны. А ведь вокруг Дивеева в XIX веке сложилась целая среда, и я настолько полюбила этих людей, что блаженную Пелагию ощутила как свою духовную мать.

— Чем у вас заканчивается история Пелагии Ивановны?

— Уходом блаженной из земной жизни. Пелагея Ивановна передает эстафету Паше Саровской, которая дальше будет хранить эту дивеевскую свечу, зажженную батюшкой Серафимом и переданную дивеевским сестрам как символ духовности России.

— А по жанру это какое будет произведение?

— Этот жанр называют историческим кино. Через слэш обычно пишут «драма». Это действительно история, история развития духа. Трагедией ее назвать невозможно, потому что здесь нет трагедийной информации. Трагедия — это когда человек сделал огромный шаг и проиграл. А здесь человек сделал шаг и победил. Вся история нашего православия — это история победы добра над злом, света над тьмой. За каждым тяжелым выбором итогом становится победа.

— Что объединяет ваши ленты, такие разные тематически: аборты, СВО, историческая драма? Есть ли сквозная тема?

— Да, это история людей. Причем, людей, которых можно назвать воинами света. Они идут к Богу и ведут за собой других к свету и добру. Например, фильм про роддом — это история главврача, который решил реформировать систему в пользу деторождения, девочки, которая выбрала жизнь, и психолога, который в ежедневном разговоре с женщинами борется вместе с ними за право их детям родиться. То есть это, по сути, три истории победы.

Фильм про СВО — это история священника Михаила Васильева, который погиб три года назад во время боевых действий. Он был одним из первых священников, которых протоиерей Димитрий Смирнов, будучи тогда руководителем отдела взаимодействия с Вооруженными силами, привлек к работе в армии. Сейчас уже достаточно много военных священников, которые в горячих точках помогают бойцам понять, что это за война, за что мы воюем. Для многих именно на войне, в этих крайних обстоятельствах, в близости к смерти рождается вопрос о Боге. И начинается их диалог с Богом.

Все мои фильмы — о русских пассионарных, великих героях, которые способны встряхнуть, пробудить наше общество от сна и задать смысл нашей жизни.

— Все герои ваших фильмов имеют прототипов, это реальные фигуры. То есть герои находятся среди нас?

— Да, конечно, герои есть среди нас. И они будут среди нас до последнего. Ради них Бог каждый раз и спасает, и сохраняет Россию. Они, как звезды, светят нам. Мы планируем закончить фильм титрами с именами всех святых земли Русской. Думаю, важно понять, что нам как обществу есть на что опереться. И это дает каждому силы вставать и двигаться в нужном направлении.

— Как научиться чувствовать радость вечной жизни?

— Молиться, разговаривать с Богом. У нас есть живая вера, живой Бог. Он действительно здесь. Надо только к Нему обратиться. Стучите — и вам откроют.

Текст: монахиня Макария (Огудина)