«Пока бьется сердце, я буду помогать»

Хирург, лауреат Премии Нижнего Новгорода, в недавнем прошлом завотделением сестринского ухода Приволжского окружного медицинского центра, он спас сотни жизней. А когда сам попал на операционный стол после тяжелой болезни и остался инвалидом, не опустил руки. Виктор Заречнов продолжает помогать людям в тяжелой жизненной ситуации, открыв, не без помощи добрых людей, небольшой кабинет при сельском храме. Инвалидность не стала для него преградой, лишь по-новому расставила акценты. Сегодня Виктор Николаевич — специалист в области паллиативной медицины.

— Вы с пяти лет оставались на дежурстве в медсанчасти с мамой, которая работала врачом. Каким запомнился вам тот мир больницы? Пугал ли он вас, завораживал или был просто привычным фоном?

— Я запомнил запах больницы, ординаторской, где ночевал с мамой, когда она дежурила. Больные угощали меня конфетками, я смотрел с ними телевизор… Хирургом я мечтал стать с детства. Когда учился в восьмом классе, на моих глазах грузовик сбил насмерть маленького мальчишку. Я стоял как парализованный, в отчаянии. Тогда я стал брать у мамы медицинские книжки — искал, как помочь человеку в экстренных ситуациях. Девятиклассником меня впервые взяли в операционную вместе со студентами. Чистота, тишина, короткие, уверенные команды хирурга, удивительная исполнительность ассистентов меня поразили.

— В вашей врачебной практике были операции, которые остаются в памяти навсегда?

— Конечно, и немало. Молодым хирургом я прибыл по распределению в отдаленный поселок Шахунского района. И как только переступил порог, еще при чемоданах, вдруг привозят девушку лет двадцати. Я с порога увидел, что у нее тяжелое внутреннее кровотечение, похоже на внематочную беременность. Нужно срочно принимать решение, а со мной только операционная сестра, анестезистка и санитарочка — посоветоваться не с кем, везти ее в областную больницу за 60 км по ухабистой дороге рискованно. Я говорю родственникам: «Надо срочно оперировать». — «А кто будет оперировать?» — «Я». А я в 26 выглядел моложе своих лет. Муж говорит: «Вам мы не доверим. Везите в Шахунью, в райцентр». Потом родственники посовещались и решили: «Оперируйте. Но в случае чего мы на вас в суд подадим». Мне было действительно страшно. Даже наркоз тогда был обычный эфирный, как во время войны. Но с Божьей помощью операция прошла гладко. А потом меня забила мелкая дрожь, долго не мог успокоиться. Моя пациентка позже родила и назвала сына Виктором — в честь меня.

— Долгие годы вы работали в паллиативе. Научились ли мириться с переходом от «лечить и спасать» до «облегчать и смиряться»?

— Без веры в Бога в паллиативе делать нечего. Святой Лука (Войно-Ясенецкий) говорил, что врач «должен соединять науку и молитву, а также уметь смиренно принимать то, что не в его власти». Паллиативный пациент — это тот, кто страдает неизлечимым заболеванием с неблагоприятным исходом для жизни. А неблагоприятный исход для жизни — это три-четыре месяца. И в это время нужно приложить максимум усилий, особенно душевных, чтобы человек ушел без боли, в заботе и любви. Для меня как руководителя паллиативного отделения это всегда было наиглавнейшей задачей.

— Вы передвигаетесь с большим трудом на костылях. Что с вами случилось?

— В 2018 году я решил прооперировать свой стеноз в шейном отделе позвоночника. Операция прошла в ГИТО, я выписался, а через неделю произошло смещение установленной металлоконструкции, и я получил тетрапарез. Это состояние, при котором одновременно снижается мышечная сила и утрачивается двигательная функция в руках и ногах. Внезапно я потерял сознание, упал, и у меня отнялись и руки, и ноги. Потребовалось четыре операции, чтобы я не умер. У меня была кома. Жена боролась за меня, и через пять дней я пришел в сознание. Ей советовали оставить все как есть, не реанимировать меня, потому что я мог стать глубоким инвалидом, «овощем». Но она выходила меня, и моя реабилитация продолжается уже шесть лет.

— Есть ли шанс научиться ходить без костылей?

— Такого шанса нет. Моя задача сегодня — замедлить процесс, чтобы как можно дольше быть полезным для своей семьи, для моих любимых пациентов. После выписки из стационара друг несколько раз привозил меня на работу, в хоспис, выгружал, и я делал обход на коляске. Заезжаю в палату к своим любимым старушкам: бабушки с деменцией, но помнят меня!

— Вы сумели простить хирурга, который допустил такую серьезнейшую ошибку?

— Я и не обижался на него. Я сам хирург и понимаю, что осложнения возможны. Мне не повезло просто. Так было угодно Богу, чтобы я через все это прошел.

— А никогда не задавали себе вопрос: «Почему это случилось со мной? За что?»

— Мне и так все было ясно. «За грехи мои тяжкие, за неверие в благодать», как у Есенина. У меня были ошибки, промахи и в профессии, и в семье. И вот за все за это в совокупности Господь меня наказал.

— Чему вас научила болезнь?

— Не опускать руки, не сдаваться, не ныть. Преодолевать боль. Это тяжелый труд. У меня был постоянный сильный обширный болевой синдром, сначала за счет перенесенной операции, когда болят кости, мышцы, все болит. Сейчас изматывает невропатическая боль, которая не поддается никаким обезболивающим. Преодолеть боль с помощью медикаментов не всегда удается. Она смягчается, но всегда присутствует в сознании, в коре головного мозга. Преодолеть ее помогает любовь ближних — доброжелательное отношение, их забота. И чтение житий святых, их живые примеры.

— Когда вы поняли, что сможете продолжать помогать людям?

— Где-то год назад. Если не можешь работать, значит должен как-то иначе помогать. Мне до сих пор звонят пациенты и родственники, обращаются за советом, и я никому не отказываю. Хочется делиться опытом, связями. Сначала я делал это по телефону. А когда стал жить в деревне Летнево Лысковского района, познакомился с молодым священником Димитрием Трандыковым. Он мне очень понравился, и я ему предложил открыть на территории храма в честь преподобного Серафима Саровского, где батюшка служит настоятелем, небольшой кабинет, где я буду бесплатно помогать больным. Очень много ошибок, и причем грандиозных, со стороны родственников по отношению к лежачим больным. Ведут они себя неправильно, не хватает терпения и разума… И сейчас люди идут ко мне, я с ними разговариваю, мы находим решения, выходы из трудных ситуаций, и мне самому от этого на душе хорошо, я забываю про боль. Например, меня часто спрашивают: «Ну что нам делать? Бабушка в деменции, кричит, не спит по ночам, пытается убежать. Как нам быть? Мы ее все очень любим». Я подсказываю, что и как делать.

— Вы ухаживаете за больной тещей, когда самому нужны постоянная помощь и забота.

— Бабушку не с кем стало оставить, и я принял решение быть с ней рядом, чтобы ей не было одиноко. Моя болезнь тоже прогрессирует, я практически не хожу, руки не слушаются, но мы беседуем, поддерживаем друг друга, и это очень важно.

— Расскажите немного о вашей семье.

— С женой мы вместе более 20 лет. И 20 лет разница между нами. Она была моей студенткой. Она тоже врач, сейчас крупный организатор здравоохранения, я ее так называю. Старшая дочь Катя оканчивает мединститут, младшая в шестом классе. Девочки за мной присматривают, когда приезжают в деревню. Когда Катя училась в школе, она написала сочинение про нашу семью, и нижегородская комиссия решила, что я лучший отец года. Мне было очень приятно.

— В христианстве надежда — это не ожидание чуда, а уверенность в присутствии Бога даже в страданиях. Что можно сделать для тяжелобольного человека, чтобы у него всегда оставался смысл жизни? Что помогает сохранять тихую надежду в стенах хосписа или дома, когда ты остаешься один на один со своей бедой?

— Не может человек быть одиноким, если он верит в Бога. Бог рядом с тобой, и ты с Ним можешь беседовать, общаться через молитву, чувствовать Его даже когда сил совсем нет. Я приверженец сочетания в лечении традиционной медицины и церковных таинств, общения с батюшкой, поэтому хорошо и правильно, когда при больницах есть молельная комната или часовня. Еще когда я начал работать в ПОМЦ и мы организовали в Окской больнице паллиативное отделение, мне пришла мысль, что при хосписе должен быть храм. Митрополит Георгий благословил инициативу, сказав, что если храм будет построен, он освятит его в честь святителя Луки Крымского. Мы стали готовить площадку, работать над проектом. А потом со мной случилась эта беда, восемь лет жизни потерял. Сил уже нет, но мечта осталась.

— Вы 40 лет в медицине, все знаете о том, как помочь тяжелобольному человеку, столько раз видели смерть. Что бы вы посоветовали людям, которые прямо сейчас находятся на пределе своих сил и возможностей?

— К смерти нужно относиться спокойно. О ней нужно говорить, и говорить доброжелательно, потому что это такой же естественный процесс, как рождение. А если не знаете, что делать, прошу вас позвонить мне: +7 906 358–33–47. Я с радостью буду помогать, даже в больницу постараюсь устроить. Звоните в любое время дня и ночи, я искренне хочу быть нужным! Пока бьется сердце.

Ирина Вдовина, шеф-редактор радио «Образ»

При цитировании ссылка (гиперссылка) на сайт Нижегородской митрополии обязательна.