Возлюбив Христа от юности

На взгляд простого мирянина, монашеская жизнь составляет тайну за семью печатями. А так хочется хоть одним глазком заглянуть в сердце человека, надевшего клобук и рясу! Для чего он это сделал? И чем живет ныне в своем молитвенном «заточении»? Благодаря искренности и открытости нашей героини, надеемся, нам удастся пролить свет на эти загадочные сферы. Знакомьтесь: настоятельница Крестовоздвиженского монастыря поселка Красные Мары, что в Спасском районе Нижегородской области, монахиня Елисавета (Голубева). 

— Матушка, благословите сразу вопрос: так что же вас привело к монашеству?

— Господь вел, а люди помогали… Но началось все, наверное, с моей детской необыкновенной любви к Господу. Совсем маленькой я любила икону «Распятие», просила ее у мамы — и плакала над ней. Показывала на разутые ножки Христа и, заливаясь слезами, спрашивала: «Топи, топи, где топи? Мама, дай топи!» Мечтала купить Спасителю сандалии. Эта любовь, а также встречи с необыкновенными людьми и не совсем обычное крещение во многом определили мою дорогу.

В Киргизии, где прошло мое детство, к нам в гости однажды приехала бабушкина подруга тетя Паша. Думаю, она была тайной монахиней. Прочитав надо мной молитву, она окунула меня в тазик с водой и надела крестик, сказав при этом: «Потом покрестите Наташу как положено, а сейчас так, чтобы молиться за нее можно было». «Она у вас монашенкой будет!» — произнесла она, впервые услышав мой голос, поскольку чаще всего я молчала и тетя Паша даже думала, что я немая.

Потом я крестилась в шестом классе, когда приехала с родителями из Киргизии на постоянное жительство в деревню Головково Лысковского района. Это было очень волнительное для меня событие.

Я проснулась рано, надела самую красивую юбочку, кофточку, платочек, все погладила с вечера — как будто собиралась в первый класс. Крестили меня в Казанском храме, здесь же трудилась моя тетушка, Софья Алексеевна. Она подвела меня к Владимирской иконе Божией Матери и сказала: «Запомни: это твоя икона». С того дня я всегда ставила к ней свечку. Только потом узнала, что 8 сентября — именины Натальи, вместе с празднованием сретения Владимирской иконы.

Два очень важных для меня человека: крестная Софья Алексеевна и мой духовный отец протоиерей Владимир Антипин — дали мне на всю жизнь спасительную Иисусову молитву. Отец Владимир служил в Никольском храме села Просек, где организовал общину. Именно он привил мне любовь к службам, к причастию, к молитве. Он воспитал не одно поколение монахов и священников.

В Оршинском монастыре матушка Евпраксия, у которой я проходила послушание, уже будучи взрослой, расспросила о моем крещении. Я рассказала, что крестилась в шестом классе и меня только окропили. Матушка предложила восполнить мое крещение погружением в воду. Пришедшего священника я на всю жизнь запомню. Он был как старец, вышедший из леса: в выцветшем подряснике, с длинными кудрявыми волосами, с деревянным крестом на груди… Вдруг из-под его волос на плечо вылез маленький котенок, а батюшка ему: «А, вот ты где спрятался!» Он произнес для нас, троих крестившихся, необыкновенной силы проповедь и дал незабываемое наставление: «Желаю вам не попутного ветра и легкой дороги, а дороги в гору и ветра в лицо!»

Долгие годы я о монашестве и не думала, потому что у меня были несовершеннолетние дети. Я 21 год проработала в школе учителем граждановедения и социальным педагогом, стараясь рассказывать ребятам о Боге. Они воспринимали это совершенно нормально и даже договаривались сидеть на уроке тихо, чтобы «Наталья Викторовна про Боженьку рассказала». Когда все вместе поехали на картошку, я взяла с собой Евангелие и там читала. Так ученики заметили это — и через некоторое время мне говорят: «Мы вам шалашик сделали отдельный, можете там молиться».

Потом я посетила много монастырей, была трудницей, послушницей… В Макарьевской обители судьба свела меня с архимандритом Нектарием (Марченко). Помню, он шел, потом повернулся и стал смотреть прямо на меня. От растерянности я спросила первое, что в голову пришло: «А как монахами становятся?» Неожиданно он стал отвечать мне очень подробно, перечисляя все правила — как готовиться, что читать. Рядом стоявшая монахиня, посмотрев на меня, сказала: «Да не будет она молиться!» А он ей: «Подожди! Это наша!»

Его слова сбылись в 2015 году: епископ Лысковский Силуан благословил меня принять попечение о возрождающемся Крестовоздвиженском монастыре поселка Красные Мары. А постриг состоялся в обители 9 апреля 2017 года — с именем Елисавета, в честь преподобномученицы великой княгини Елисаветы Феодоровны.

— Многие верующие, даже воцерковленные, представляют себе монашескую жизнь как отдых от мирских проблем, возможность спокойно пожить в уединении, не заботясь о хлебе насущном. А как в реальности живут монахини?

— Реалии нашей жизни — это аскетические условия, усталость от труда и постоянная «видимая и невидимая брань» — ловушки и препятствия в виде болезней, грехов, особенно гордыни. Не надо надеяться на достижение совершенства! Монашество — это тернистый путь, и не к совершенству, а к пониманию своего несовершенства.

Каждый монастырь живет своим уставом, который рассчитан на условия конкретной обители и дисциплинирует сестер. У нас условия, скорее, скитские. Дороги к нам нет: пять километров по грунтовке и чернозему — в непогоду не проедешь. Вместо газа — печное отопление, а значит, нужны дрова и уголь. Асфальтированных дорожек к источникам и купальням тоже нет, а дорога там под горку… Так что условия аскетические, и не все современные люди к этому готовы.

По уставу, во время послушания читается молитва — чтобы не велись пустые разговоры. Расспрашивать о жизни в миру запрещено: человек начал жизнь с чистого листа, зачем напоминать ему о прошлом? Это тайна. Многие даже специально приезжают из далеких мест, чтобы их здесь никто не знал.

На пути к монашеству первый шаг — это трудничество. Человеку дается время на обдумывание своего решения. Второй шаг — послушничество: все как в миру, только прибавляются молитвы и богослужения. Ведь молитва — наша главная работа! А так, ведь и в миру люди без дела не сидят: кому в пять утра вставать надо, кто-то среди ночи в командировку улетает, врачи часами операции делают, учителя к урокам готовятся, а какая-то бабушка ни свет ни заря с тележкой в сад спешит… И в миру, и в монастыре — везде служение. А непосильного человеку не дается, даже и на послушание. Все зависит от нашего отношения к тому, что мы делаем.

— Существует мнение, что монашество — это удел избранных и стать монахом может далеко не каждый. Вы с этим согласны?

— У Господа каждый, кто появился на свет, уже избранник, и у каждого здесь, на земле, свое послушание. Господь всем раскрыл Свои объятия, дал талант и свободный выбор. Он благословил и брак, и монашество. В миру тоже можно жить с Богом, там тоже Господь. Но там и суета, которая мешает постоянно быть со Спасителем. Монахи — это первые люди, которые идут за Христом, а Он шел по шипам! В этом смысле монашество, конечно, мученичество, но с радостью в сердце. Представьте, вы безмерно любите кого-то: сына, дочь, внуков, жену, мужа — и готовы умереть за них, и отдадите свою жизнь с радостью. Так и в монастыре: монах служит Христу с радостью и умирает за Него с радостью! Чувство, которое влечет в монастырь, объяснить трудно. Это какой-то зов, а если Господь позвал, никто не отзовет!

— Вы пришли в Кресто-Маровскую обитель в 2015 году. Что здесь было, и что изменилось за прошедшие 10 лет?

— Был храм, который строился при матушке Филарете по благословению митрополита Нижегородского и Арзамасского Георгия, был дом с трапезной и кельей. А позже, с Божией помощью, построили дома для сестер и паломников, часовню, обустроили три источника, лестницу к источникам подвели, а то пройти невозможно было. Разбили огород, поставили теплицы, хозпостройки, посадили плодовые деревья, рассадили цветы. Небольшая пасека у нас, курочки, видите, гуляют. Несутся! В мае, в этом году, источник освятили в честь иконы Божией Матери «Всецарица», обустраиваются купальни.

Три года я жила здесь одна, потом пришли сестра Алла, Лариса Степановна. Сначала она привозила в Мары паломников, участвовала в крестных ходах, вместе с паломниками расчищала территорию от мусора, сухих кустарников, кирпичей. А однажды,

19 января, на Крещение, приехала — и осталась. В 2022 году приняла постриг с именем Антония. Сейчас нас трое. Обычно люди приходят, поживут у нас с месяц — и уезжают. Думаю, это связано с нашими условиями и прежде всего с отсутствием сестринского корпуса. Ведь кто такой монах? Это в переводе «один», наедине с Богом. Пусть будет маленькая келья, но она являлась бы местом встречи с Господом, через молитву, слезы, поклоны. Именно в келье совершается самая сердечная молитва!

Главным изменением за последнее время я считаю то, что люди о нашей обители узнали, паломников приезжает все больше и больше. А было время, о Марах вообще не знали. Спускаешься к источнику, там люди воду набирают. Приглашаешь: «Поднимитесь, там у нас храм, обитель!» А они и не подозревали.

— По вашим наблюдениям, становится ли больше верующих? Почему люди тянутся к святым местам?

— Потому что душа — христианка и стремится туда, где ее дом! Тело вкушает пищу, а чем мы кормим душу?! Голодно ей в мире денег и удовольствий. Вот и едут люди напитать душу, получить поддержку духовную, укрепить веру. Общая молитва быстрее до Бога дойдет! А что касается православных верующих, конечно, их становится больше. Это мы видим по количеству паломников, прихожан, исповедников и причастников. Детей, главное, стало больше в храмах!

Я не перестаю восхищаться нашим народом и думаю, что православие заложено в нас глубоко и не зависит от должностей и регалий. Вспоминаю случай из юности. Я тогда работала вожатой в школе и сумела подкопить денег на покупку магнитофона. А бабушка моя постоянно читала Евангелие, и мне очень захотелось ее записать. Но бабушка отвергала все технические новшества, и мне пришлось потихоньку записать ее чтение. Прочитала она три главы из Евангелия, и мне запомнилась фраза: «Камня на камне не останется».

А тут вскоре выборы — большой всенародный праздник, с музыкой, с концертом, с буфетом! Проводились они в школе. Я была ответственной за концерт, музыку и почетный караул. Включила магнитофон, а сама побежала репетировать с ребятами. Во дворе школы тем временем народ собирался, кругом флаги, плакаты! Музыка гремит на весь район! А я занята подготовкой концерта, ничего не слышу. Высокопоставленные гости приехали, из райкома партии… И в этот самый момент музыка прерывается — и на всю территорию вместо музыки звучат слова Евангелия, в том числе из 13-й главы от Марка: «Видишь сии великие здания? — и все это будет разрушено, так что не останется здесь камня на камне». Представляете реакцию присутствующих? Все были в полном замешательстве. А магнитофон новый — выключить никто не может. Так и дочитала моя бабушка все три главы Евангелия, которые я успела записать. Через два дня шок у руководства прошел, меня вызвали к директору школы. Состоялась краткая беседа. «Чей магнитофон?» — «Мой». — «А кто Евангелие читал?» — «Бабушка». Вступила завуч: «Вы представляете, приехали из райкома партии, а у нас на все выборы Евангелие читают?!» Я оглядывалась на директора и никак не могла осознать свою «вину».

А он смотрел на меня и еле сдерживал улыбку… Никаких «репрессий» не последовало — ни по отношению к директору, ни по отношению ко мне. У всего коллектива школы, где я работала, и его директора Евгения Петровича Просыпкина сердца были добрые и души христианские. Сколько раз на службы меня отпускали, записочки в церковь подать просили, даже в многодневный крестный ход отправили. Мне очень хотелось туда пойти, а было лето, все в отпусках, а я — ответственная по школе. Но Евгений Петрович прислал замену и меня отпустили с просьбой: «Помолись за нас!» Низкий поклон им всем!

— Сегодня в Маровской обители тоже сложилась традиция крестного хода, который любим и сестрами, и паломниками… Наверняка и другие традиции есть.

— Да, это Успенский крестный ход в честь иконы Божией Матери «Избавительница». Он проходит в конце августа, и о нем уже многие знают. В этом году он собрал более 3000 паломников! Ждем всех на следующий год 22 августа. На наш престольный праздник Крестовоздвижения 27 сентября мы тоже приглашаем людей и проводим крестный ход вокруг монастыря.

В этом году было более 80 человек. Каждый год 30 октября мы празднуем иконе Божией Матери «Избавительница», с соборным богослужением духовенства Лысковской епархии и с крестным ходом.

Традиционными стали ночные службы: на Крещение, с купанием в источнике, на день Михаила Архангела 21 ноября, когда поминаем всех усопших. Мы любим ночные службы. Литургия — это праздник, а всенощная — возможность продлить дневную молитву, подольше побыть с Богом.

Есть у нас в обители свои чудесные лекарства: серебряный колокольный звон, трели соловьев на рассвете, душистый медовый воздух, приветливое журчание родников, студеная чистейшая водица. И, конечно, молитвы. Порой и трудно, и устанешь, а пропоешь Иисусову молитву или «Богородице Дево, радуйся!» — и Господь силы дает.

— Матушка, мы давно знакомы, но не устаю удивляться вашей ровной, спокойной манере общения, кажется, что вы самый счастливый человек на свете. Откройте нам еще один секрет: как вы боретесь с «пандемией» XXI века — стрессом? Ему ведь все люди подвержены.

— Тема очень серьезная и важная. Дело в том, что люди воспринимают стресс по-разному. В понимании большинства, это реакция нашего организма на неблагоприятные факторы, неприятие того, чего не ждали, что пришло не по нашей воле. Люди раздражаются, не могут справиться с тревожностью и унынием.

А ведь есть удивительная по силе и мудрости молитва, которую надо читать утром каждого дня. Это молитва Оптинских старцев. Она поможет сохранить внутренний покой, принять все, что пошлет Господь, а значит, никого не обидеть.

А если воспринять стресс по-другому? Не как неблагоприятный фактор, а как испытание от Господа? Бог любит всех, но Он посылает и испытания, преподает уроки. Как истинный Отец, он воспитывает нас, закаляет и укрепляет, поэтому давайте попробуем принимать все как от руки Божией. Ведь все, что ни дается нам, — это Божий Промысл, это нужно для нашего исправления и спасения.

Когда беседую с паломниками, вижу, что страдает человек, а оказывается, в храм он только заходит, не исповедуется, не причащается. Так это равносильно тому, что придешь ты в больницу, постоишь у регистратуры и обратно уйдешь. Разве так вылечишься?

Бывают потери страшные. Их трудно, порой невозможно пережить, особенно когда родители теряют детей. В минуту отчаяния люди разочаровываются во всем, могут даже усомниться в вере. Как облегчить невыносимую боль, залечить кровоточащую рану? Есть, конечно, специалисты, близкие, друзья. Но главная поддержка — это Господь, Который всегда рядом. Обратитесь к Нему, к Богородице в молитве со слезами! Ухватитесь за руку Господа и не отпускайте ее! Облегчение наступит — не сразу, но Господь утешит. Прекрасное лекарство — это участие в литургии, покаяние, исповедь и причастие. У каждого из нас, как бы тяжело ни было, есть одно спасение — надежда на Господа!

Для тех же, кто живет в монастыре, понятие «стресс» означает необходимость усилить молитву и поддержать тех, кому тяжело и плохо. Несмотря на занятость и порой усталость, не пройти мимо нуждающегося в помощи. Может быть, он не знает, как высказать свою боль? Тогда мы должны найти такие слова, которые вскрыли бы этот нарыв и облегчили страждущего. Истинная любовь — это любить не тех, кто приятен, а тех, кого Господь посылает. За всех: и кто знает Господа, и кто только идет к нему, а может, еще и не идет — за всех мы должны молиться!

Текст: Татьяна Беспятых

Фото автора и из архива обители