Главная > К духовному размышлению > Для чего мы украшаем иконы?
«Ведомости Нижегородской митрополии» 13 (169) 16:23, 10 июля 2019

Для чего мы украшаем иконы?

Церковная жизнь разнообразна. Есть невидимая составляющая этой жизни. Она протекает внутри сердца человека, ее называют духовной. Насколько она духовна, можно увидеть по поступкам, которые являются видимым ее проявлением. Иногда человеку хочется ощутимо выразить восторг духовного состояния. А как это сделать, особенно в дни больших религиозных праздников? Богослужебные тексты распеваются праздничными распевами. В дни особых торжеств — Пасхи, двунадесятых, престольных праздников — во многих храмах украшают иконы. Вот о последнем и поговорим.

Знак благоговения

Само понятие «украсить» означает придать чему-либо красивый вид, сделать более нарядным. И людям свойственно украшать, то есть делать более привлекательным вид, например, помещений или предметов. Украсить зал к празднику гирляндами, нарядить новогоднюю елку… Но вот в отношении икон это следовало бы совершать с осторожностью. Во-первых, если сам образ исполнен вдохновенного мастерства иконописца, не будет ли с нашей стороны самонадеянностью добавлять украшение, приукрашивать и без того прекрасную икону? Во-вторых, зная о существующих традициях, нужно понимать, что в них усматривается, скорее, благоговение, нежели попытка украшения. Это можно сказать в отношении обрамления икон рушниками.

Сами по себе красивые, вышитые с любовью полотенца уже были произведением искусства и, покрывая иконы такими вышитыми тканями, верующие создавали для икон своеобразные киоты. Киот (от греч. kibotos — ящик) в православной традиции — застекленный ящик или шкафчик для икон (божница). Известно, что в знак благодарения многие люди специально заказывали для икон золотые, серебряные и украшенные самоцветами киоты. Здесь также присутствует мотив благодарности и почтения через образ к Первообразу.

В чем неправда

Об одной форме украшения икон следует сказать особо: при внешней безобидности она таит в себе неправду. А по отношению к предметам церковного, религиозного назначения неправды не должно быть.

И в православных храмах, и в домах верующих приходилось видеть иконы, украшенные искусственными цветами. Сегодня искусственные цветы, изготовленные при использовании новых технологий и современных материалов, почти невозможно отличить от настоящих. Порой даже воскликнешь в изумлении: «Надо же! Как живые!»

Вот тут-то и скрывается неправда. Неживое выдается за живое. Искусственные «цветы» заставляют нас думать, что они именно цветы. И такие удобные цветы, что достаточно их один раз приобрести, и на весь гарантийный срок мы обес­печены иллюзией красоты. И доходит, как это часто бывает, до абсурда, когда за обилием такого рода украшений не видно самого образа. Нет, не то чтобы его совсем не было видно, а его не видишь в силу того, что глаз невольно отвлекается на так называемые цветы и сама икона как бы теряется в них.

Икона — это неотъемлемая часть православного литургического служения. Ее размещение сообразуется с издавна принятыми в Православной Церкви правилами. В первом томе «Настольной книги священнослужителя» особо указывается на этот момент и говорится, что следует избегать украшений икон искусственными цветами, оскорбляющими честь святыни. «Они предосудительны в церковном обиходе — не потому, что они малоценны, но потому, что заключают в себе ложь», — говорил Святейший Патриарх Алексий I (Симанский).

«Живые цветы можно ставить или класть у икон, но в умеренном количестве», — добавляет «Настольная книга священнослужителя».

Случай на приходе

Вспоминается давняя уже история с мес­та, где мне довелось нести послушание. Назначение мое в это село случилось после Пасхи. Когда я впервые вошел в храм, то был неприятно удивлен изобилием «цветочных» гирлянд почти на всех иконах храма. На мое замечание никто не обратил внимания, более того, люди с восторгом рассказывали, как много усилий и денежных средств было потрачено на то, чтобы украсить храм к Светлому Христову Воскресению. Приняв это к сведению, я не стал сходу «наводить порядок». Пусть, думаю, попривыкнут к новому батюшке, а там видно будет.

Но не так все было просто. Несколько раз прибегал я к уговорам и объяснениям, тыкая пальцем в книгу перед лицом самых несговорчивых. Даже к правящему архиерею, владыке Николаю (Кутепову) поехал за советом — что делать? Не слушают: «Нашелся умник. Десять батюшек до тебя служили — всем нравилось…»

Ответ архиерея был жестким: «А для чего тебя туда поставили? Я, что ли, настоятель или ты? Если я, то я и разберусь, а если ты — ты и разбирайся. Молись и проси Господа о помощи». Приехал я домой, открыл «Настольную книгу священнослужителя» и стал читать. И тут как пронзило: «Сердце пастыря, когда он молится, …должно быть отдано молитве горячо и искренне доброжелательствовать тем, о ком возносится молитва. И чем большему числу людей испрашивает он благ у Господа, и чем выше эти блага, тем сильнее противодействует ему враг спасения. Бороться с искушениями пастырь должен терпеливым пребыванием в молитве, побеждая силою Божией бесплотного врага».

«Видно стало» все 1 августа, в день памяти преподобного Серафима Саровского. В момент, когда священнослужитель причащается в алтаре, стало слышно, как в храме начался переполох. Пришлось приложить усилие, чтобы спокойно совершить и закончить причащение и только потом выйти из алтаря для выяснения причины шума. А случилось вот что.

Лето, свечи от высокой температуры мягкие. По недогляду одной из стоящих за подсвечниками бабушки свеча у иконы святителя Николая Мирликийского согнулась. Пламя коснулось гирлянды из искусственных цветов, и все в одно мгновение вспыхнуло. Как гасили, я не видел, но слышал — быстро, без криков — только «охи». Скинули, затоптали, залили водой. Выйдя из алтаря, я не успел открыть рот, как бабушки в один голос: «Все, батюшка, убираем!»

К вечеру, когда все «украшения» были удалены, мы стояли у Казанской иконы Божией Матери. Закатное солнце через открытую входную дверь своими лучами проникало в полумрак храма и высвечивало престольный образ. «Икона-то как играет, словно радуется», — вздохнула одна из женщин. «А то!» — поддержала другая. А я подумал, вернее, вспомнил, что где-то читал: мертвое Живому не приносится.

Протоиерей Сергий Муратов

При цитировании ссылка (гиперссылка) на сайт Нижегородской митрополии обязательна.